Цементный сад - Иэн Макьюэн

– Если мы кому-нибудь скажем, – снова заговорил я, – то нас заберут под опеку и отправят в приют или еще куда-нибудь. А Тома вообще могут усыновить. – И я сделал драматическую паузу.

– Не может быть! – в ужасе проговорила Сью.

– Дом останется без присмотра, – продолжал я, – сюда залезут воры и все вынесут.

– Но если мы никому не скажем, – нерешительно проговорила Сью, – что же нам тогда с этим делать? – И она слабо махнула рукой в сторону дома.

Я покосился на Джули и заговорил громче:

– Придут ребята из многоэтажек, залезут в дом и все здесь разнесут.

Джули, не поворачивая головы, бросила свои камешки через забор.

– Нельзя оставлять ее в спальне, – сказала она. – Она скоро начнет пахнуть.

– Какие ты гадости говоришь! – возмутилась Сью.

– Значит, ты считаешь, не надо никому говорить? – спросил я у Джули.

Не отвечая, она соскользнула с горки и пошла к дому. Сквозь кухонное окно я видел, как она вошла, повернула кран и сунула голову под холодную воду. Долго, несколько минут, стояла так, затем выключила воду, вытерла полотенцем мокрое лицо и волосы. Вернулась к нам. На голых плечах ее блестели капельки воды. Снова сев на горку, она сказала:

– Если мы решим никому не говорить, значит, нам придется все сделать самим. И быстро.

– Что же мы можем сделать? – со слезами в голосе спросила Сью.

Джули немного помолчала, подкидывая на ладони камешки, затем ответила очень тихо:

– Похоронить ее, разумеется.

Она очень старалась держаться, но голос у нее дрожал.

– Точно, – согласился я, содрогаясь от ужаса. – Сью, мы ведь можем устроить тайные похороны!

Теперь моя младшая сестренка рыдала в голос. Джули обняла ее за плечи и бросила на меня укоризненный взгляд. Разозлившись на них обеих, я вскочил и пошел искать Тома.

Брата я нашел перед домом, у ворот: он вместе с другим мальчиком играл на куче песка. Они рыли в песке сложную систему тоннелей шириной с кулак.

При моем приближении приятель Тома покосился на меня и проговорил насмешливо:

– А вот он говорит, что у него вчера мама умерла! Врет, правда?

– Нет, не врет, – ответил я. – Она и моя мама тоже. И она правда вчера умерла.

– Ну вот, получил? – торжествующе воскликнул Том, погружая обе руки в песок.

Его приятель на секунду задумался.

– Ага, значит, у тебя теперь нет мамы. А у меня есть!

– А мне плевать, – пробормотал Том и углубился в свой тоннель.

– У него умерла, а у меня нет! – повторил его приятель, уже мне.

– И что? – спросил я.

– У меня есть мама, а у него нет! – выкрикнул мальчишка. – У меня есть, а у него нет!

Я состроил сурово-скорбное лицо, опустился на колени в песок и сочувственно положил руку мальчишке на плечо.

– Я тебе сейчас кое-что скажу, – негромко начал я. – Я только что был у тебя дома, и твой папа мне рассказал. Твоя мама умерла. Она пошла тебя искать, и ее сбила машина.

– Что, получил? У тебя тоже нет мамы! – фыркнул Том.

– Неправда, есть! – прошептал мальчик.

– Точно тебе говорю! – прошипел я. – Я только что оттуда. Твой папа очень расстроен и страшно на тебя сердится. Твою маму сбила машина, потому что она пошла тебя искать.

Мальчишка вскочил. От лица его отхлынула кровь.

– На твоем месте я бы домой не возвращался, – продолжал я. – Отец тебя просто убьет!

Парень вскочил и бросился бежать к нашему дому, затем, вспомнив, круто развернулся и кинулся назад, начиная реветь на бегу.

– Ты куда? – крикнул Том.

Но его друг, не останавливаясь, затряс головой. Скоро он скрылся из виду.

Когда стемнело и все мы вернулись домой, Том снова сделался испуганным и несчастным. Он заревел, когда мы попытались уложить его в постель, и нам пришлось оставить его внизу, надеясь, что скоро он сам заснет на диване. Он хныкал и ревел из-за каждого пустяка, и нам никак не удавалось заговорить о том, что же теперь делать. В конце концов пришлось начать разговор прямо у него над головой, на повышенных тонах, чтобы перекричать его вопли. Пока Том орал и топал ногами из-за того, что у нас кончился апельсиновый лимонад, а Сью пыталась его утихомирить, я быстро спросил Джули:

– Где мы ее закопаем?

Она что-то ответила, но вопли Тома заглушили ее голос, и мне пришлось переспросить.

– В саду, под каменной горкой! – повторила она.

Позже Том заплакал снова – на этот раз просто по матери, – и, успокаивая его, я видел, как Джули что-то говорит Сью, а та кивает и трет глаза. Я старался отвлечь Тома разговором про его тоннели в песке, и вдруг мне пришла идея. Я сбился с мысли, замолчал, и Том тут же завопил еще громче. Он заснул лишь после полуночи, и только тогда я смог рассказать сестрам, что пришло мне в голову.

– Хоронить в саду – не слишком хорошая идея, – сказал я. – Придется копать глубокую яму, это займет много времени. Если делать это днем, кто-нибудь может нас увидеть, а если ночью – понадобятся факелы, и из многоэтажек увидят свет. И потом, как скрыть все это от Тома?

Тут я умолк, чтобы насладиться произведенным эффектом. Несмотря ни на что, я наслаждался собой. Меня всегда восхищали гениальные преступники в кино – элегантные джентльмены, с изящным безразличием обсуждающие идеальный способ убийства. Я нащупал в кармане ключ от спальни, и на миг к горлу подступила тошнота, но я уверенно договорил:

– И разумеется, если все выйдет наружу, полиция первым делом перекопает весь сад. В газетах о таких вещах каждый день пишут.

Джули смотрела на меня очень внимательно, кажется, она наконец начала принимать меня всерьез. Когда я закончил, она спросила:

– И что же делать?

Сью мы оставили с Томом на кухне. Моя идея не рассердила ее и не испугала: кажется, ей было уже все равно. Она только устало качала головой, словно скорбная старуха. Снаружи ярко светила луна, и мы быстро нашли тачку и лопату. Подкатили тачку к воротам, наполнили песком, отвезли к угольной яме и сбросили в подвал – и так шесть раз. Затем немного поспорили из-за воды: я говорил, что воду придется носить в подвал ведрами, а Джули возражала, что где-то там есть кран. Действительно, кран нашелся в той кладовке, где были свалены старая одежда и игрушки. До спальни отсюда было далеко, так что в подвале я чувствовал себя спокойнее, чем в доме. Мне смутно казалось, что кидать песок и смешивать цемент – моя работа, но Джули уже взяла лопату и, не успел я опомниться, соорудила песочную горку. Затем вскрыла один из мешков с цементом и остановилась, ожидая, что я подолью воды. Работала она удивительно быстро: через несколько минут песок и цемент смешались в густую серую грязь. Я поднял крышку огромного оловянного сундука, и Джули принялась лопатой кидать цемент туда. Он лег на дно слоем дюймов в пять. Мы решили сделать еще порцию, побольше: теперь я смешивал, а Джули подливала воды. В этот момент я не задумывался о том, что и зачем делаю. Смешивать цемент – самое обычное дело, ничего такого в этом нет.