Что тогда будет с нами?.. - Берта Ландау

Она сидела за столом и пила чай, видимо, совсем недавно встала.

– Сходили и сходили. Вьетнамки разорвались совсем, – угрюмо ответила Волька.

– А ты во вьетнамках пошла? – ужаснулась Галка.

– Во вьетнамках.

– С ума сойти! Кто ж в горы?..

– А я в горах, Галь, никогда раньше не была. И никто меня не предупредил. И я никому претензий не предъявляю.

– Ты не выспалась! – постановила Галка. – Не злись. Есть будешь?

– Нет. Спать пойду.

– Ты маме позвони, она мне несколько раз звонила. Я сказала, что ты спишь, поздно вчера легли. А она говорит, почему я тогда не сплю, а ты спишь? Волнуются. Как сходили-то? Понравилось?

– Нормально сходили. Поднялись. Спустились. Поплавали, назад пошли.

– Скажи, там красота?

– Ну да.

– Кто еще был?

– В смысле? Что значит еще? – вконец разозлилась Волька.

– Ну, ты пошла. А кто еще смог проснуться? Не злись, сейчас поспишь, легче станет.

– Никто не смог проснуться. Только этот Андрей.

– Так вы вдвоем ходили? Ничего себе.

– А что в этом такого?

– Да ничего. Представила, как вы идете парочкой. Он никогда еще парочкой не ходил. Тут, по крайней мере. Мы его называли «непарный шелкопряд».

– Он и сейчас не парочкой шел. Просто вы все дрыхнуть изволили, – соврала Волька.

Она поднялась в свою комнату, увидела, что у нее десять пропущенных звонков, и разозлилась еще больше. Оставят они меня в покое хоть когда-нибудь? Я как при домашнем аресте должна за каждый шаг отчитываться. Сколько же можно! И все-таки она позвонила матери, услышала радостные возгласы и признания в невероятном беспокойстве, сообщила, что нельзя психовать, если человек утром спит или ушел поплавать без телефона. Сказала, что надоело ей это и родителям надо брать себя в руки как-то… Мать все-таки виноватым голосом попросила позвонить вечерком, и Волька наконец плюхнулась в кровать. Сон не шел. Она лежала и думала, думала. Ей так хотелось вспоминать о своем счастье. Что же ей мешало? Только то, что он не назначил место и время их следующей встречи? Но ведь они рядом! И видятся целый день! Они же с Галкой, когда идут спать, не говорят друг другу: «Увидимся завтра утром в девять часов на кухне». И так ведь понятно. Чего же психовать? К тому же Галка, которая ни о чем не догадалась, сказала «непарный шелкопряд». Что это значит? Если точно-точно? Можно было, конечно, как Андрей на горе, полезть за справкой в Интернет, но Вольке было лень. Главное слово – непарный. Оно и так вполне понятно, без дополнительных справок. Может быть, она зря себя накручивает? Хотя… Ей вспомнился недавний разговор с матерью. Та рассказывала о каком-то эпизоде из собственной юности и с горечью произнесла:

– Вот смотришь на человека, и кажется, все про него понимаешь, все чувствуешь, и обмануться невозможно. И вдруг! Вдруг! Какая-то доля секунды – перед тобой совсем другой человек. Все иначе, чем ты видела. Ведь в чужую голову не залезешь, мысли не прочитаешь… Мы судим всегда по себе.

Все так, думала Волька. А как быть, если мы судим то так, то иначе? Чему верить, если в тебе сидят два голоса и каждый убеждает в своем. Лучше всего – выключить оба. И ни о чем не думать. Уснуть. И проснуться с ясной головой. Она была в смятении. Еще никогда не было с ней такого: чтобы так бездумно довериться чужому человеку, забыть обо всех страхах и заботах.

Волька уговаривала себя заснуть, укрывалась одеялом с головой, вспоминала какие-то детские стишки, что обычно ей помогало. Но сегодня не получалось ничего. Наконец она решила пойти на пляж и улечься там под навесом в теньке. Может, море убаюкает? И может?.. Она не хотела себе признаваться в том, что надеется увидеть на пляже Андрея.

На пляже никого не было. Ну и пусть! Даже лучше. Она кинула полотенце и подстилку у навеса, окунулась в море, проплыла несколько метров – что с ней такое? Не плавалось. Сначала не спалось, потом не плавалось. Она улеглась на теплый песок. Он даже под навесом был теплым! А на солнце просто раскаленным. Лежала и гнала от себя горькие мысли. Все мысли были о нем. И о том, что еще вчера она жила совершенно безмятежно. Ей вполне хватало для счастья солнца и моря. А теперь нужен он. И еще думала, что, если бы он там, в бухточке, был более настойчив, у них было бы в с е. И тогда она не смогла бы честно ответить на вопрос Альбы, было ли у нее э т о. Ни за что бы не призналась! И еще: как хорошо, что ничего не было! А то сейчас у нее бы сердце разорвалось от горя. И еще: ведь кто-то же будет у нее первым? И пусть бы этим первым был он. Она с трудом признавалась в этом себе. И тут оба голоса сливались в один. «Ты влюбилась», – говорили они уличающе.

Волька не заметила, что уснула.

Проснулась она от того, что неподалеку, у волейбольной сетки, кто-то шумно бил по мячу. С криками и воплями. Волька подняла голову и увидела среди других Андрея и Альбу. Альба, как обычно, играла азартно, вся отдаваясь игре, ни на что другое не обращая внимания. Волька еще раз удивилась ее красоте и тому, как она двигается – легко, будто летает. И падает, будто ей не больно. И не думает о том, как она выглядит со стороны. Волосы у Альбы растрепались, ноги и спина были все в песке, она даже не отряхивала его, захваченная игрой. На Андрея Волька смотреть боялась. Она слышала его возгласы, смех и обижалась, что она тут одна, а ему там хорошо и весело. Интересно, он хотя бы заметил, что она тут лежит? Волька снова улеглась, делая вид, что спит. Она чувствовала жгучую ревность. И ненавидела Альбу. Она-то на правах подруги детства запросто могла подойти к Андрею. Сколько раз Волька видела, как Альба, если их команда проигрывала, набрасывалась на Андрея, прямо запрыгивала сзади. А он, чтобы сбросить ее, бежал к морю с ней на плечах. И оба задыхались от смеха. И еще сегодня как раз Андрей сказал, что его предки дружат с родаками Альбы и останавливаются в Москве, приезжая из Питера, всегда в генеральской квартире. Может, их родители уже договорились, что их детки поженятся?

Волька окончательно окаменела. Черные мысли полностью завладели ею. И вдруг она почувствовала, что кто-то плюхнулся на ее покрывало рядом с ней. Совсем близко, у ее ног. Волька знала, что это он. И все ее страхи улетучились мгновенно. Рядом на песке устроилась Альба. Волька их не видела, но знала, что это они.

– Не выспались, – сказала Альба достаточно тихо, явно стараясь не помешать Вольке спать. – Как прогулка? Ей понравилось?

«Ей» – это мне, догадалась Волька.

Андрей ничего не ответил, видно, просто кивнул.

Зато она вдруг почувствовала, как он взял ее ступню в ладони. Точно так же, как тогда, утром, из-за змеи. Окаменелость мгновенно прошла. Так вот о чем говорили сказки про спящую принцессу! Принц склонялся над ней, целовал, и та оживала. И сейчас Волька понимала, что никакая это не выдумка, а самая настоящая правда. Он дотронулся до ее ступни, и она снова счастлива, как тогда, утром.