Куриный бульон для души. Я решила – я смогу! 101 история о женщинах, для которых нет ничего невозможного - Эми Ньюмарк

– Как бы я ни старалась, я просто не успеваю, – призналась Джули – и расплакалась. – У меня нет сил, ни физических, ни душевных. Прошлой ночью Чарли почти не спал. По всему дому горы грязного белья. Я уже который день не могу принять душ. И не помню, когда я в последний раз смотрела детям в глаза – по-настоящему смотрела.

Ее голос дрожал, по лицу текли слезы.

Я вручила Джули коробку с салфетками. Некоторые посетительницы ретрита^[3] прозвали эту коробку с салфетками «костылем для разговоров». Когда приходило время рассказывать, вместе со словами неизбежно лились и слезы. В прошлый раз Джули от салфеток отказалась, заявив, что плакать не будет. Но теперь приняла их с благодарностью.

Это был пятнадцатый по счету ретрит, который я проводила для матерей маленьких детей. Я могла по пальцам пересчитать мамочек, которые не плакали, когда приходило их время делиться наболевшим. Господь свидетель: я не так уж часто плачу, но за время материнства плакала больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Пять лет назад я проплакала целую неделю. Моим детям было тогда восемь, шесть и два года. Как правило, они вели себя послушно, и я вполне справлялась с материнскими обязанностями, но в ту неделю все шло наперекосяк. Их капризам и истерикам не было конца. Казалось, они вдохновляли друг друга вести себя все хуже и хуже. Это было похоже на настоящую бурю. Я казалась себе полной неудачницей – и как мать, и как человек. Мне хотелось навсегда убежать от своей жизни!

В конце той невыносимой недели муж сказал мне:

– Уходи. Просто уйди, побудь где угодно. Столько, сколько тебе нужно. Я здесь буду держать оборону.

Ему не пришлось повторять дважды. Я схватила свой дневник, Библию и ключи от машины и выбежала за дверь.

В конечном итоге я оказалась в ретрит-центре в 25 минутах езды от своего дома. Не то чтобы я сама решила туда пойти; скорее, меня что-то вело. В здание я вошла только для того, чтобы спросить разрешения побыть на территории. И все остальное время, которое провела там, бродила по этой Божьей красоте.

Я гуляла по лабиринту под открытым небом, петляя по его рисунку, запутанному, как мои мысли. Я бродила по пешеходным тропкам, едва обращая внимание на растущие повсюду деревья и цветы. Наконец, дошла до открытой часовни на берегу озера. Сидя там, лицом к кресту на фоне озера Кочичевик, я плакала, писала в дневнике и молилась. И снова плакала, писала и молилась.

Я чувствовала себя скороваркой, с которой наконец сняли предохранительный клапан. Три полных часа я просидела на той скамье, позволяя всем чувствам разочарования, отчаяния, растерянности и фрустрации свободно выливаться из меня.

Возвращаясь к машине, я с изумлением поняла, что чувствую себя легкой и свободной, как птичка. Мне не терпелось вернуться в свою материнскую жизнь, хотя я буквально убежала от нее считаные часы назад.

По пути домой мне пришло в голову, что каждой матери на свете необходимо то, что только что пережила я. Место, где они могут выговориться или побыть в уединении. Тогда и родилась идея ретрита, который я назвала «Мозаика Веры».

Вечером (когда есть возможность оставить детей с мужем) молодые мамы приезжают в ретрит-центр. После объявления темы вечера и расслабляющей медитации мы все ненадолго расходимся, чтобы побыть наедине с собой. Кто-то пьет вкусный кофе, кто-то гуляет по территории, кто-то полулежит на креслах-мешках. Далее мы садимся в круг, и каждая мама по очереди выговаривается. При этом никто никого не перебивает.

Это важное правило, ведь женщины всегда перебивают друг друга. Обычно мы делаем это с самыми благими намерениями – поддержать, дать совет, поделиться похожими историями, чтобы доказать, что мы понимаем собеседницу, что нам не все равно. Но когда мы перебиваем человека, мы сбиваем его с пути к открытию.

Я искренне верю, что большинство ответов, которые нам нужны, уже есть где-то глубоко внутри нас. Но шум и хлопоты жизни заглушают их шепот. Если же (и когда) нам удается улучить минутку тишины и покоя, мы уже настолько обессилены, что нам не хватает уверенности в себе, чтобы поверить в те ответы, которые мы слышим.