Чертово колесо - Михаил Гиголашвили

Тем временем Пилия и Мака вполголоса совещались, что делать с банками: оставлять их в машине, даже во дворе милиции, на время допроса, было опасно. Пилия предложил:

— Давай заедем к тебе. У тебя ведь дома никого, мама в больнице? Ну вот… Я его посторожу, а ты отнеси ящик, а потом, после допроса, спокойно разберемся, что к чему и почему.

Мака кивнул. Они оба будто еще не понимали до конца, что происходит, и действовали, как роботы. А Сатана начал отходить от первого шока и пытался о чем-то спросить, но Пилия не отвечал, отделываясь туманными намеками и напоминая Сатане, что лучше молчать про банки — все равно их конфискуют, а так он, Пилия, даст ему или его семье денег.

Сатана понимал, что менты хотят сами все сожрать без остатка, а его задабривают, чтоб молчал. Конечно, скажи он на допросе про банки — не видать мусорам ни денег, ни рыжья. Министр, небось, себе гребанет, или прокурор отхватит… Он и не скажет. Зачем? Говори не говори — ничего для него не изменится. А без банок отмазываться легче… Зря, видать, гинеколога грабили… И что Нугзар будет делать в Голландии, без денег, оружия, подельника?..

Что-нибудь сделает, он же на воле… На воле всегда можно что-нибудь слепить. На то она и воля — делай, что можешь… Сатана вспомнил, как призывно горят сейчас витрины в Амстердаме, а приветливые люди гуляют по набережным, закусывая орешками и затягиваясь анашой… Эх, не надо было оттуда уезжать!.. Да что уж теперь!.. Поздно!.. Попался в ловушку!.. Кто же это стукнул: Бати?.. А, какая разница?.. Плохо дело…

Вдобавок Сатана с ужасом вспомнил, что не успел отдать Мамуду письмо Нугзара — оно лежало сейчас в заднем кармане джинсов, куда добраться скованными руками невозможно. А в том, что его в отделении обыщут, он не сомневался.

И тень ломки уже начала реять в его теле: со дня киндяка Рублевки он сидел на таких дозах, что в камере, через пару дней, мог превратиться в труп. Без «лестницы» с дозы не слезть, но как делать ее в камере?.. Чтобы спуститься с большого захода, надо каждый день понемногу снижать дозу. Для этого нужны время, место и лекарство. А он залетел, как фраер, поскольку сразу позвонил Мамуду и поволокся на кладбище, хотя Нугзар предупреждал, что после приезда лучше переждать несколько дней, домой не ходить, осмотреться… Теперь его ожидает камера!.. Почему-то Сатана был уверен, что его, как рецидивиста, поместят в городское КПЗ на площади имени какого-то хера, Августа Бебеля, которого день и ночь проклинают все сидящие под площадью.

Вдруг Сатана заметил в зеркальце, что за ними, прячась, едет белый «Москвич». «Мамуд! — понял он. — Следит, куда меня волокут!» И стал прикидывать, не дать ли ментам по башке скованными руками и выскочить — Мамуд ведь сзади, увезет, поможет!

Но Мака уже въехал во двор своего дома, остановил машину, выключил мотор, вышел, стал копаться в багажнике, а Пилия сел поудобнее, держа руку за пазухой, на рукоятке пистолета и следя за Сатаной в зеркальце.

— Что со мной будет дальше? — спросил Сатана, косясь в окно и видя, как Мамуд проехал мимо.

— Я еще твоего дела не видел, не знаю, — рассеянно ответил Пилия.

— А какое дело? — вдруг спросил Сатана. — Что вы мне вообще шьете?

— Грабеж и убийство гинеколога Баташвили, — ответил Пилия.

— Баташвили?… Слышал про такого. Моя тетя у него аборт когда-то делала… — пробормотал Сатана, берясь за клок волос скованными руками. — Банки эти тоже, кстати, ее — она мне наследство оставила…

— Ах, вот как, наследство, — усмехнулся Пилия. — Наследство в могилы не зарывают… И вообще никакого кладбища и наследства. Взяли тебя во дворе — и все.

— Помню, не дебил…

— Кто тебя знает? Едва ты явился — так и взяли, — процедил Пилия, поглядывая на подъезд, откуда должен был появиться Мака, а при его появлении поджал губы, бормотнув: — Долго же ты ходил!

Мака пожал плечами:

— Сестра позвонила, бутерброд съел. Вот, вам тоже принес. — И он дал Пилии и Сатане по куску хлеба с сыром.

Жуя бутерброды, они доехали до отделения. В некоторых окнах горел свет, сквозь открытые створки слышались голоса и смех.

— Майор у себя, — сказал Мака, закрывая машину и исподтишка поглядывая на окно кабинета.

Он взял Сатану под левую руку, Пилия — под правую, и они вошли в отделение, свистнув дремлющему дежурному, чтоб тот отметил в журнале время их возвращения с задержанным, который усиленно топал и звенел, в голос возмущаясь:

— Гитлера поймали, что ли? Цепи сними, руки болят и ноги.

— Ничего, потерпи.

Майор был в веселом расположении духа и смотрел по конфискованному у Бати телевизору мотогонки.

— Привезли? Молодцы! Вы прямо шумахеры! Где взяли? Около дома? Хорош каторжник! — обрадовался он, убрал звук и указал Сатане на стул перед собой, через стол. — Ну, садись, дорогой! Устал, наверно? Дорога у тебя длинная оказалась, знаю… Ничего, отдохнешь… Отлично отдохнешь, основательно… Мы вас уже в потеряшки записали, и вдруг ты сам, собственной персоной, как в опере «Друбадур», раз — и явился! Ах, попалась птичка, стой, не уйдешь из клетки!

— Сигарету можно? — попросил Сатана, пропуская мимо ушей весь этот дешевый базар.

Пилия прикурил, дал ему сигарету. Майор, уставившись Сатане в лоб голубыми навыкате глазами, продолжал свою канитель:

— Вот только не пойму — почему тебя Сатаной зовут?..

Такой страшный?.. Такой хитрый?.. Или такой злой?.. Это надо же — Сатана! — Надев очки, он стал рассматривать поданный Макой паспорт. — О! И фамилия у тебя — не дай Бог: «Доборджгинадзе». Уф! Как это вертухаи в русских зонах произносили? Трудно им пришлось, бедным! А мне вот кажется, что ты совсем не страшный… У каждого сатаны тоже душа есть… Ведь кто эти сатаны? — спросил майор у Пилии, но тот рассеянно пожал плечами (ему тоже было не до шуток майора — вид банок с золотом не отпускал, тревожил). Не дождавшись ни от кого ответа, майор сам себе ответил: — Сатаны — это ангелы, которых сбросили на землю после путча — против Бога бунтовать затеяли. С ними бороться можно, но осторожно! Сталин, Иосэб Бессарионович, как учил?.. «Если враг сильнее вас, не вступайте с ним в бой, это бессмысленная потеря человеческих ресурсов и технических средств. Следует отойти на заранее подготовленные позиции и выжидать»… Вот и будем выжидать. Впрочем, кое-что стоит уже и записать!

И майор деловито вытащил чистые листы и любовно разложил их перед собой. Проверил ручку, достал из стола какую-то печать, дыхнул на нее…

— Что вам надо? — поднял на него глаза Сатана.

— Нам? Нам надо узнать, как вы с Нугзаром ограбили и убили гинеколога, кто был с вами в деле, в доле, где сейчас Нугзар и, главное, где награбленное имущество. Вот и все, — застыв с поднятой печатью, отчеканил майор. — Расскажешь — и иди себе с Богом. Или с чертом, не знаю уж, как тебе, Сатане, лучше…. Зачем ты нужен? Гинеколога не воскресить, тюрьмы забиты, мест нет, все билеты проданы, и у тебя, думаю, тоже есть дела поважнее, чем по зонам коптиться… А?