Арабская кровь - Таня Валько

– Неплохое развлечение. – Айша и Мириам шокированы видом резни и не слышат за собой шагов. – Веселый у вас театрик.

Манар с распущенными волосами и в расхристанной на груди цветастой рубашке смотрит перед собой прищуренными глазами. Бешенство проявляется и в ее сжатых в ниточку губах.

– Сестричка! Что делать? Придумай что-нибудь!

– Хорошо вы спрятались, а я этим сучьим детям не прощу.

В эту минуту солдаты начинают зачищать территорию. Они поднимают с утоптанной земли двора мать девушек, убитую одним выстрелом в голову, а в сторону сбившихся в кучку опозоренных горянок делают несколько выстрелов. Образовался холм из тел. Упавшие женщины, держась за руки, сжимаются от ужаса. Некоторые все же шевелятся. Одна, схватившись за живот, воет от боли, а легко раненная молодая двоюродная сестра, оказавшись более сообразительной, стискивает зубы и притворяется мертвой. Басма, почти в бессознательном состоянии, тихо сидит на свадебном троне и тупо наблюдает за происходящим.

– Где дети? – спрашивает боевая революционерка, но перепуганные девушки только отрицательно качают головами, показывая, что не знают.

– Айша, если что, позаботься о моих, – просит Манар сестру, доставая из фалд юбки оружие.

– Подожди, наверняка сейчас придут парни! Ты сама не справишься! – просит Айша старшую сестру. – Они – для борьбы, а мы – для рождения. Не будь такой геройской, сдержи себя!

– Ни один парень из семьи уже не появится, никто нас не спасет, – говорит Манар помертвевшим голосом. – Все убиты в наших чудесных домах.

– Что? – Марыся не может поверить собственным ушам.

– Это было тайное место партизан. Если я не могла вычислить моего старого, то всегда находила его там.

– Он тоже? – шепотом спрашивает Айша.

– Да.

– А мой? – Ее голос дрожит.

– Должен быть за границей. Застрелили отца, наших братьев, зарубали даже младшего, десятилетнего, который всегда только оружие чистил. И еще двух двоюродных братьев, – добавляет она. – Все лежали в куче во дворе со связанными шнуром руками. Получили пулю в затылок.

В эту минуту слышен звук заводимого мотора, и грузовик, лавируя, выезжает. Но не все наемники в кузове. Двое самых здоровых вбегают в центральный дом и выносят из него маленьких плачущих детей, держа их за ноги головами вниз. «Что им дети сделали? Ведь они никому ничего не расскажут!» – в отчаянии думают девушки. Захватчики вбрасывают пятерых детей в клетку для животных. Матери вздыхают с облегчением. «Не тронут их», – радуются они в душе. Но по-прежнему стоят напряженные, как пантеры перед прыжком, готовые защищать своих малышей. Наконец солдат бросает окурок в сарай, а сам быстро бежит к грузовику, который рванул с места.

– Мы там храним в канистрах бензин! И машинное масло в большой емкости!

Манар уже на тропке, а две отважные подруги бегом бросаются за ней.

Огонь лижет сухое сено, но постепенно охватывает остальную часть сарая. Слышен писк детей. Двоюродная сестра, которая притворялась мертвой, бежит к ним. Манар стягивает со спины автомат и дает очередь по кабине. Водитель и двое солдат падают лицом на деревянный борт. Пара наемников высовывается из-за брезента, и жаждущая мести женщина стреляет по ним, как по уткам. Марыся, не обращая внимания на опасность, вваливается в сарай и хватает на руки двух малышей. Айша крепко обнимает доченьку и тихо всхлипывает. Непонятно почему она стоит на месте, тупо таращится в угол и не убегает. Другая девушка из их семьи возвращается еще раз и выпихивает из соседнего сарая оставшихся в живых женщин.

Марыся бежит сломя голову к крытому возвышению с троном. Укладывает детей на деревянную площадку для танцев и трясет сомлевшую Басму. В эту минуту Манар, понимая, что семья находится на достаточном отдалении, и видя, что у нее одной есть шанс, бросает в кузов грузовика небольшую гранату и запрыгивает внутрь каменного дома. «Где Айша?» – оглядывается Марыся с беспокойством, ища взглядом девушку.

С помощью пришедшей в себя несостоявшейся невесты они переносят детей и размещают их на подстилке за большой пальмой. Взрыв гранаты оглушает, хотя военный транспорт успел отдалиться на значительное расстояние от центра поселка. К счастью, ни одна из жительниц не пострадала. Проблема же с наемниками окончательно решена: их тела вылетают из разорвавшегося автомобиля, некоторые уже мертвы, другие же, охваченные огнем, – в конвульсиях. Оставшихся в живых солдат, обожженных и верещащих, как животные, добивают пострадавшие женщины во главе с Басмой. Девочка бросается на своего стонущего в агонии насильника и одним движением отрубает ему голову. Остатки розового свадебного платья приобретают сейчас кровавый цвет. Невеста выглядит как в фильмах ужасов.

Наблюдая за всем этим, Марыся по-прежнему стоит у дерева, но через минуту чувствует слабость в ногах и медленно садится среди собравшихся там деревенских детей. Она прижимает детишек к себе, ища в них тепла и спокойствия. Ее большие янтарные глаза потемнели от ужаса, во рту пересохло, а в голове – шум и биение пульса. «Как можно быть такими жестокими? Я снова оказалась в центре резни, а могла бы сейчас удобно сидеть на диване у мамы и смотреть старые фильмы на DVD. Что я здесь делаю? У меня больше нет сил видеть эти ужасы! – кричит она в душе. – Одни притесняют других, потом пострадавшие мстят, а чуть позже из лагеря противника вновь придут мстители. Какой-то порочный круг», – пролетают у нее в голове нескладные мысли. Она все еще не в состоянии двинуться, хотя очень хотела бы сбежать отсюда. Ее пугает только слабый взрыв, который звучит как фейерверк. От взрыва упало временное ограждение из досок, и теперь видна одна из сестер, Айша, о которой все забыли. Низ ее юбки горит. Не обращая на это внимания, она по-прежнему держит на руке своего годовалого ребенка и старается что-то вытянуть из угла сарая, но не видно что. Дым от пылающего сена затянул все. Она оглядывается и видит, что не справится, пускается бегом, но бежать уже слишком поздно. Следующей взрывается большая емкость с горючим и выбрасывает тело девушки на середину площадки. Манар подбегает к ней первой и тушит пламя на ее одежде.

– Что ж ты там делала? – удивляется она. – Почему столько времени возилась?

Айша молча шевелит искривленными от боли губами. С ее ребенком, не считая нескольких царапин, ничего не случилось. Он сидит сейчас рядом с матерью, радостно агукая.

– Нужно ее быстро осмотреть.

Марыся приобрела этот опыт в больнице Муаида в Триполи.

– Нужно остановить кровотечение и обработать телесные повреждения. Потом поговорите!

Она резко отодвигает героическую берберку и приникает к раненой.

– Я тебе помогу, – шепчет она. – Довезем тебя до больницы, а там уже окажут тебе профессиональную помощь.

Марыся поворачивает двадцатилетнюю девушку на бок, желая увидеть, в каком она состоянии, и впивается взглядом в девичью спину. На спине нет и миллиметра неповрежденной кожи, а голое тело на некоторых участках обожжено до черноты. Одно ребро торчит из-под тонкого слоя ткани и пугает желтизной кости.