Смех Циклопа - Бернард Вербер

– Любой человек требует от жизни все больше, пока не получит щелчок по носу, который возвращает его к реальности, – философски замечает Исидор.

– Он ни разу не получил щелчка. Била его только я, да и то по его просьбе. Он пытался нащупать границы возможного. Он убивал. Он организовал турнир «ПЗС». Теперь он хотел посмотреть, сумеет ли совершенно безнаказанно уничтожить десятки людей.

– Причем людей, которым он был обязан всем. Эдипов комплекс, желание убить отца, который тебя воспитал, – говорит Исидор.

– Да нет. Это скорее комплекс Эжена Лабиша. Помните, в «Господине Перришоне»? – поправляет его Лукреция тоном отличницы. – Трудно сказать спасибо тому, кто тебя спас. Сколько раз в истории люди вместо благодарности всаживали благодетелю кинжал в спину!

– На острове-призраке начался настоящий кошмар. Они ни о чем не подозревали. Когда Дарий подал знак, я отошла в сторону. Я стояла в углу, у меня было оружие, но я не стреляла. Дарий заметил это и заставил меня прикончить одного из раненых. Он сказал: «Это тебе не плеткой махать, куколка! Вот ты и потеряла девственность, Мими. Ты – соучастница. Теперь ты действительно „розовый громила“». Он принял большую дозу кокаина и был в исступлении. А я спряталась в углу, и меня вырвало.

– Вы не думали о том, чтобы бросить его? – спрашивает Исидор.

– Я полностью оказалась под его влиянием. Он околдовал меня. Ведь он был «самым популярным французом». Человеком, который заставлял смеяться людей всех возрастов и социальных слоев. А я хотела стать знаменитой комической актрисой. Несмотря на то что у нас не было интимных отношений, я безумно его любила… Это невозможно объяснить.

– Очень на тебя похоже, – замечает Лукреция.

– Мы убили многих. Кому-то удалось спастись. Но «Шутку, Которая Убивает» мы так и не нашли. Дарий пришел в ярость. Он все повторял: «Мы не можем вернуться с пустыми руками!» Мы побежали догонять остальных и обнаружили, что добрая сотня ушла по потайной лестнице. Дарий обозвал нас никчемными идиотами. Мы вернулись в Карнак и стали прочесывать окрестности. Дарий думал, что беглецы спрячутся в прибрежных кустах.

Мари-Анж умолкает. Она задыхается.

– Через какое-то время я наткнулась на Павла, брата Дария. Он шел с рюкзаком, с фонариком, в руках держал автомат. Мне показалось, что он как-то странно выглядит, и я спросила, что случилось. Он ответил, что все хорошо, и он уверен, что мы скоро найдем «Шутку, Которая Убивает». Но мы так ничего и не нашли. И вернулись в Париж. Вот и все.

Исидор и Лукреция молча смотрят на пленницу.

– Мне кажется, вы бессовестно лжете, мадемуазель Мари-Анж, – сухо говорит Исидор.

– Но это правда, клянусь!

– Лукреция, вы готовы провести еще один сеанс щекотки?

– На этот раз я предлагаю щекотать ей между пальцами ног.

Лукреция стаскивает с Мари-Анж второй клоунский ботинок, поднимает ее связанные ноги и подносит к ним перо.

– Вы не смеете этого делать!

Лукреция касается пером кожи Мари-Анж, вызывая у своей жертвы нервный смешок.

– Хватит!

Мари-Анж с трудом переводит дыхание.

– Я стала издалека следить за Павлом. И вдруг увидела, как кто-то выскочил из кустов у него за спиной и ударил его палкой по голове. Я выстрелила из автомата. Нападавший исчез. Я подошла к потерявшему сознание Павлу и увидела у него в руках маленькую плоскую шкатулку.

– Значит, это ты завладела «Шуткой, Которая Убивает»!

– Да, но ненадолго.

– Не морочь нам голову.

Лукреция показывает Мари-Анж перо.

– Я не знала, что с ней делать. Я чувствовала, что это бомба, которая может уничтожить своего обладателя. И я ее… отдала.

– Кому?

– Человеку, которого я люблю. Человеку, который знает, что с ней делать.

– Дарию?

– Нет… другому.

– Ты же вроде безумно любила Дария?

Исидор отвечает вместо Мари-Анж:

– Вы что, не слушали ее, Лукреция? Мари-Анж сказала вам, что у Дария была проблема. Она любила его, он официально считался ее любовником, участвовал в ее садистских играх, но для сексуальных отношений ей нужен был другой мужчина…

– Да кто же?

Исидор улыбается.

Начинается! Он опять отвечает вместо других. Он бесит меня.

— Это не один из братьев и не телохранитель-питбуль. Некий «розовый громила» с усами. Кто-то свой, как и Мари-Анж. Кто-то, кто раньше носил усы, но сейчас их не носит. М-м… Я думаю, что знаю, кто это.

Он называет имя, и удивленная Мари-Анж кивает.

– Теперь я вам все сказала. Освободите меня! – умоляет она.

Лукреция подходит к подруге юности, целует ее долгим поцелуем в губы и уходит, бросив:

– С первым апреля, Мари-Анж!