Уроки итальянского - Мейв Бинчи

Перед началом лекции мистер Данн сказал, что он всего лишь старый и нудный преподаватель латыни, поэтому постарается не мучить их долго. Когда же он кончил говорить, группа разразилась восторженными аплодисментами и потребовала, чтобы он рассказывал еще и еще. Эйдан смущенно улыбался. Отвечая на вопросы учеников, он время от времени бросал взгляд на Констанс. Она стояла в сторонке и держала в руке что-то, смахивающее на фотоаппарат, но, насколько заметил Эйдан, так и не сняла ни одного кадра.

В обеденное время они разбились на группы, чтобы перекусить своими сандвичами. Конни Кейн смотрела на Эйдана Данна. У него не было с собой никакой еды. Он просто отошел к стене и сел возле нее, устремив взгляд в пустоту. Предварительно Эйдан объяснил всем, как добраться до их гостиницы, позаботился о том, чтобы Лэдди находился под неусыпным надзором Бартоломео и его забавной подружки Фионы, а теперь просто сидел и грустил оттого, что человек, ради которого он, собственно говоря, и подготовил эту лекцию, так ее и не услышал.

Конни раздумывала, присоединиться к нему или не стоит. Что она скажет, чем сможет его утешить? Решив не мешать его уединению, она пошла в ресторан, заказала жареную рыбу и вино, но почти ни к чему не притронулась. Ее мысли были заняты тем таинственным человеком, который последовал за ней из Дублина и запугивает ее. Может быть, к ней подослал кого-то Гарри? Ужасно. Едва ли она сумеет объяснить ситуацию итальянским полицейским, да и детективы в Ирландии вряд ли воспримут всерьез ее страхи. Подумаешь, какая-то анонимная записка, которую ей подкинули в захудалой римской гостинице! Нет, на полном серьезе к этому относиться, конечно, невозможно. И все же на обратном пути Конни старалась держаться поближе к стенам домов. Вернувшись в гостиницу, она первым делом подошла к стойке регистрации и поинтересовалась, нет ли для нее еще каких-нибудь посланий.

— Нет, синьора Кейн, совершенно ничего.

Фиона и Барри собирались в бар, где во время Чемпионата мира Барри познакомился с теми отличными итальянскими парнями. С собой он захватил фотографии, сделанные тем летом, флажки и кепки с изображением Джеки Чарлтона.[102]

— Ты хоть написал им, предупредил о своем приезде? — спросила Фиона.

— Нет, у нас, болельщиков, это не принято. Просто приходи в бар и найдешь там всех.

— Они что же, каждый вечер там собираются?

— Нет, ну почему… Скажем так, почти каждый.

— А если б они, допустим, приехали в Дублин и стали искать тебя? Значит, тебе пришлось бы не вылезать из бара? Неужели у тебя нет никаких имен, адресов?

— В таких делах имена и адреса роли не играют, — сказал Барри.

Фиона надеялась, что он окажется прав. Барри так мечтал встретиться со своими приятелями и снова пережить те волнующие минуты. Он будет ужасно расстроен, если не отыщет никого из прежних знакомых. Но будет еще хуже, если выяснится, что они забыли его.

Это был вечер отдыха. В иных обстоятельствах Конни отправилась бы с Фрэн и Кэти по магазинам или пошла бы посидеть в открытом кафе, но теперь она просто боялась выйти на улицу, опасаясь, что ее столкнут под колеса машин, мчащихся по улицам Рима.

В иных обстоятельствах Синьора и Эйдан Данн ужинали бы вдвоем и обсуждали экскурсию в Ватикан, которая была запланирована на следующий день. Однако он был один и удручен, а она была вынуждена находиться в другом месте до тех пор, пока не обдумает как следует, как сообщить ему невероятное предложение, с которым к ней обратились. Дети Марио хотели, чтобы она вернулась и помогала им управляться с гостиницей, чтобы благодаря Синьоре у них появились англоязычные посетители, чтобы она стала частичкой той жизни, на которую столь долго взирала со стороны. Тогда все эти бесконечные годы, на протяжении которых она лишь наблюдала и ждала, наполнятся смыслом. Тогда у нее будет не только прошлое, но и будущее. Альфредо чуть ли не на коленях умолял ее вернуться в Аннунциату, пусть для начала просто погостить, посмотреть, как там обстоят дела. Она решит, чем сможет помочь, и убедится в том, как много людей восхищаются ею. И вот Синьора одиноко сидела в кафе и размышляла о том, как поступить.

А всего лишь через несколько улиц от нее сидел Эйдан Данн и пытался проанализировать, что же хорошего принесла эта поездка. Ему удалось сформировать класс, который не только не развалился за целый год, но в конце концов даже в полном составе приехал в Италию. Если бы не он, Эйдан, это было бы попросту невозможно. Он поделился с ними своей любовью к Италии, и никто не заскучал во время его сегодняшней лекции. Он сумел осуществить все, о чем мечтал. Нынешний год действительно стал годом его триумфа.

И одновременно в его мозгу звучал голос, который говорил, что заслуга во всем этом целиком и полностью принадлежит Норе. Именно она сумела заразить учеников энтузиазмом — с помощью своих глупых коробок, которые превращались то в больницу, то в ресторан, то в железнодорожную станцию. Именно Нора назвала учеников забавными именами и заставила поверить в то, что однажды они обязательно отправятся в нынешнее viaggio. И вот теперь, когда она вернулась в Италию, чары этой страны накрепко завладели ею.

Она сказала, что у нее — важная деловая встреча. Да какие у нее могут быть дела с этим официантом с Сицилии, пусть даже она знала его еще ребенком! Сам того не замечая, Эйдан заказал уже третью кружку пива. Он смотрел на толпы людей, гуляющих под горячим небом ночного Рима, и никогда еще не чувствовал себя таким одиноким.

Кэти и Фрэн сказали Лэдди, что идут на прогулку. Они предварительно разработали маршрут, который должен был привести их к площади Навона, где они уже были в день своего приезда. Не хочет ли он прогуляться с ними?

Идея понравилась Лэдди, тем более что их путь пролегал по улице, на которой жили его друзья Гаральди.

— Мы не станем заходить внутрь, я только покажу вам их дом, — сказал Лэдди.

Увидев особняк, Фрэн и Кэти не поверили своим глазам.

— Не может быть, чтобы нас пригласили в такой дворец! — воскликнула Кэти.

— Giovedi, — с гордостью сказал Лэдди. — В четверг. Сами убедитесь. Он приглашает нас всех — все сорок два человека. Я предупредил его: «Quarantadue»,[103]— но он ответил: «Si, si, benissimo».

Еще одно из чудес, на которые оказалось столь щедрым это путешествие.

Некоторое время Конни оставалась в комнате и ждала Синьору. Она хотела преподнести ей сюрприз — купленный в подарок шарф — и поговорить. Однако на улице уже стемнело, а Синьоры все не было. Из окна доносились приглушенные звуки перекликавшихся людских голосов, автомобильных моторов, да в соседнем ресторанчике гремели кастрюлями. Подумав, Конни решила, что не позволит запугивать себя этому мерзкому, трусливому шантажисту, кем бы он ни был, что не будет больше сидеть узницей в четырех стенах. Не посмеет же он убить ее в людном месте, даже если его подослал Гарри!