Лабиринт призраков - Карлос Руис Сафон

– Вы, наверное, сеньор дон Браулио?

Никогда в жизни его не называли «сеньором» или «доном», и Браулио понравилось, как прозвучало столь уважительное обращение из уст незнакомца.

– А вы кем будете? Вас прислал Эндайа?

Гость лишь улыбнулся и поднес пачку сигарет к лицу Браулио, вынуждая взять одну. Затем вытащил газовую зажигалку и дал ему прикурить.

– Благодарю, – пробормотал тот.

– Не за что. А скажите-ка, дон Браулио, кто находится в здании?

– Куча трупов, которые дожидаются…

– Я имею в виду живых.

Браулио заколебался.

– Так вы от Эндайа пришли или нет?

Незнакомец пристально посмотрел ему в лицо, не переставая улыбаться. Браулио проглотил слюну.

– Судмедэксперт и полицейский из Мадрида, – произнес он.

– Варгас?

Браулио кивнул.

– И как вам?

– Что, простите?

– Сигарета. Нравится?

– Прекрасный табак. Импортный?

– Как и все качественное. У вас есть ключи, дон Браулио, не так ли?

– Ключи?

– От морга. Они мне понадобятся.

– Эндайа не говорил, что я должен кому-то отдать ключи.

Незнакомец пожал плечами.

– Планы изменились, – пояснил он, неторопливо надевая перчатки.

– Эй, что вы делаете?

Короткой молнией сверкнула сталь. Браулио почувствовал, как клинок ножа – пронизывающий холод, какого он не испытывал ни разу за всю свою ничтожную жизнь, – вонзился ему в живот. Поначалу он почти не ощущал боли, только вдруг появилась необыкновенная ясность мысли и слабость, по мере того как лезвие распарывало ему кишки. А потом, когда незнакомец снова по рукоять воткнул нож в нижнюю часть брюшной полости и резко рванул его вверх, леденящий холод превратился в огонь. Докрасна раскаленный железный коготь достал до самого сердца. В горле заклокотала кровь, заглушая крики. Незнакомец затащил Браулио в переулок и сорвал связку ключей, висевшую у него на поясе.

20

Человек блуждал в темноте по зданию, пока наконец не свернул в коридор, который привел его к секционному залу. Сквозь дверные щели проникало зеленоватое свечение. Из зала доносились мужские голоса. Двое разговаривали как старые друзья, позволяя себе делать паузы, не вызывавшие неловкости, и шутили, отодвигая на второй план главную тему. Поднявшись на цыпочки, неизвестный дотянулся до круглого окошка из цветного стекла в верхней части двери и окинул внимательным взором Варгаса, сидевшего на одной из мраморных плит, и судмедэксперта, склонившегося над трупом. Человек с интересом выслушал комментарии доктора, который подробно описывал содеянное его руками, и невольно улыбнулся. Его восхитило, как мастерски патологоанатом восстанавливал картину последних минут жизни Ломаны. Доктор не постеснялся отметить филигранный разрез и точность удара, каким он рассек артерии и трахею этого увальня, чтобы насладиться зрелищем, как тот испускал дух с паническим ужасом в глазах, стоя на коленях и зажимая ладонями рану, из которой фонтаном хлестала кровь. Среди профессионалов считалось хорошим тоном отдавать должное достойно выполненной работе.

Судмедэксперт не преминул указать и на колотые раны на торсе покойника. Убийца нанес их, когда Ломана вцепился ему в ноги в тщетной попытке помешать своему палачу столкнуть его в бассейн. Доктор не обнаружил в легких Ломаны воду, только кровь. Ломана захлебнулся собственной кровью раньше, чем погрузился в застоявшуюся гнилую воду. Патологоанатом был человеком опытным, профессионалом, знавшим свое дело, чья добросовестная работа внушила убийце уважение и восхищение. Таких специалистов, как он, насчитывались единицы. И убийца посчитал это достаточным основанием, чтобы сохранить доктору жизнь.

Варгас, старый лис, постоянно задавал вопросы, демонстрируя хорошую хватку. В интуиции полицейскому нельзя было отказать, однако не вызывало сомнений, что он искал истину вслепую, и помимо деталей агонии Ломаны ему вряд ли удастся извлечь что-либо важное из ночного визита в морг. Подслушивая разговор, неизвестный решал для себя вопрос, как лучше поступить – вернуться домой и поспать пару часов или найти шлюшку, чтобы она погрела его до утра. Убедился, что расследование Варгаса зашло в тупик и вмешиваться не имело смысла. В конце концов, он получил четкий приказ: не трогать фигуры на доске и действовать только в том случае, если не останется выхода. В глубине души убийца испытывал сожаление. Он не отказался бы из азарта вступить в поединок с матерым полицейским и проверить, осталась ли у того еще сила духа, чтобы побороться за жизнь. Убийце особенно нравились те, кто сопротивлялся неизбежному. Что касается восхитительной Алисии, то ей он окажет честь напоследок. С ней можно не торопиться, вкусив сладость награды за свои титанические усилия. Он знал, что Алисия не разочарует его. Человек подождал еще около получаса. Наконец патологоанатом закончил вскрытие и предложил Варгасу рюмочку ликера из запасов, хранившихся в шкафчике с инструментами. Мужчины завели беседу том, о чем обычно говорят друзья, кого жизнь давно развела по разным дорогам. Прозвучали тривиальные сожаления о скоротечности времени, были произнесены панегирики павшим в пути и другие банальности, которые часто можно услышать из уст стареющих людей. Неизвестному стало скучно, и он решил уйти, предоставив Варгасу и судмедэксперту дрейфовать в неведомые дали по волнам памяти. Но неожиданно увидел, что полицейский вынул из кармана какой-то листок бумаги и принялся изучать его в свете потолочных ламп. Голоса понизились до шепота, и ему пришлось прижаться ухом к двери, чтобы уловить слова.

Доктор Манеро заметил, что дверь в зал слегка приоткрылась.

– Это вы, Браулио?

Не услышав ответа, судмедэксперт вздохнул и негромко выругался.

– Когда я не разрешаю ему остаться, он иногда прячется за дверью и подслушивает, – пояснил он.

– Не понимаю, как вы его терпите, – признался Варгас.

– Я бы сказал, что ему все-таки лучше находиться тут, чем бродить по миру. У нас он, по крайней мере, под наблюдением. Понравилась выпивка?

– Что это? Жидкость для бальзамирования?

– Я храню напиток для особых случаев, когда мне нужно что-нибудь принести на свадьбу или для причастия в семью моей жены. Не хотите поделиться обстоятельствами ситуации? Что делал несчастный Ломана в бассейне заброшенного особняка в Вальвидрере?

Варгас пожал плечами:

– Не знаю.

– Тогда я попытаю счастья с живыми. Что вы делаете в Барселоне? Если я правильно запомнил, вы клялись, что больше никогда сюда не вернетесь.

– Клятва, которую не нарушают, не заслуживает своего почетного имени.

– А это у вас что? Недаром я всегда считал вас образованным человеком. – Манеро указал на листок с цифрами в руках у Варгаса.