Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла - Томас Лав Пикок

ведут умные разговоры, поражая друг друга блеском эрудиции, конечное движение мысли автора — к простоте и естественности природы. Главные критерии, по которым Пикок оценивает духовный и нравственный облик своих героев, — здравый смысл в противоположность любой экзальтации и аффектации, умение ценить радость жизни, жизнерадостность как антипод ненавистного Пикоку аскетизма, которым были заражены многие его соотечественники.

Пожалуй, именно в системе этих критериев наиболее полно проявился эллинский классический дух Пикока. Роман — это притча о том, как человек может достичь счастья в жизни. Целостность здесь предстает как этико-эстетический завет классического искусства.

Надо заметить, особенность этого последнего произведения Пикока в том, что, в отличие от других его книг, идея духовного совершенствования личности играет весьма важную роль, что, в свою очередь, придает всему повествованию повышенную внутреннюю динамику.

Освобождение от ложных идей, нравственных пут, чар модных теорий происходит в «Усадьбе Грилла» постепенно. Недаром в книге столь часто возникают ассоциации с волшебницами (Цирцеей, Морганой) и мотивы наваждения, дурмана, сна. Идея нравственного прозрения, пронизывающая весь текст «Усадьбы Грилла», сближает книгу с романами Джейн Остен, в частности с «Гордостью и предубеждением».

Все в книге находится в состоянии движения; статика, заданная в первых сценах (неспешные застольные разговоры), затянувшаяся экспозиция, неспешное развитие интриги — лишь видимость. На самом деле все персонажи втянуты в водоворот движения. Более того, можно выделить несколько типов движения в этой книге: физическое (странствия героев между Башней, где живет мистер Принс, и имением Грилла), временное (возрастной диапазон героев очень велик — от молодости до глубокой, почтенной старости), метафизическое (от незнания к знанию, от ошибок и заблуждений — к истине: например, путь мистера Принса от Башни, эскапистского символа в книге, к жизни, любви, полноте бытия). Особый род путешествия в книге — пути бесед. Надо заметить, что герои возвращаются из этих странствий умудренные не только полученными знаниями, но и опытом, который высоко ценится Пикоком.

Движение в этой книге имеет и еще одну характеристику. Оно медленное, плавное, лишенное напряжения. Насыщение жизнью или, что для Пикока равнозначно, опытом происходит постепенно. Без преувеличения можно сказать, что в этом процессе участвуют все герои книги (дети, юноши, молодые девушки, убеленные сединами старики). Свою достаточно важную роль играют и духи, герои вставных новелл книги. Они олицетворяют мир искусства, ушедшей цивилизации, культуры, духовности, без которых Пикок не представляет себе совершенствование индивидуума.

«Усадьба Грилла» — особое произведение в творчестве Пикока еще и потому, что герои в нем лишены черт марионеток, хотя их характер, судьба в немалой степени заданы именами-«вывесками» (labels), которыми их наделяет Пикок. Но в том и состоит своеобразие этой книги, что герои перерастают заданность авторской идеи, что, впрочем, непросто. Их характеры, как и судьбы, вставлены в рамки не только «говорящих имен», но и эпиграфов, предвосхищающих их поступки, и т. д. Но тем не менее они вырываются из-под власти идеи, превращаясь у нас на глазах в индивидуальные характеры, способные на саморазвитие.

Вырваться из шор романа-идеи, романа-дискуссии, где в соответствии с законом жанра характер оказывается чем-то подсобным, Пикоку помогает ирония. Иронический ракурс постоянно присутствует в прозе «Усадьбы Грилла». Благодаря ему, цитаты, многочисленные аллюзии начинают восприниматься по-иному, чаще всего с позиций здравого смысла. Попав в такое «ироническое окружение», они выполняют добавочную, по сравнению с классической, функцию.

Даже «рупор» идей автора, эдакий литературный администратор мистер Грилл у Пикока живой человек, наделенный собственной судьбой и выраженной индивидуальностью.

Заслуживает отдельного упоминания роль женщин в этой повести. Хотя внешне они выписаны не столь тщательно, как молодые люди, они самые обаятельные персонажи Пикока. Видимо, секрет их очарования в свободе от интеллектуальной конструкции, в которую пытается вместить других персонажей автор, а оттого их разумные суждения производят столь естественное впечатление. Стоит заметить, что в викторианской литературе 50-60-х годов Пикок наряду с Теккереем был тем писателем, кто умел создать психологически глубокий портрет женщины. Эту черту, видимо, позаимствовал у Пикока Мередит: способы характеристик женщин у автора «Эгоиста» и в самом деле напоминают те, что можно видеть у Пикока.

Завершая разговор об этом произведении, необходимо отметить, что оно занимает особое место не только в творческом наследии Пикока, но в целом в английской литературе XIX в. Пожалуй, это единственный пример мифологического повествования в викторианской литературе, восходящий к Беньяну и предсказующий будущие романы-мифы, романы-стилизации в литературе XX в.

Деятельность литературного критика, постоянного сотрудника английских ведущих газет и журналов — не случайный эпизод в жизни Пикока, напротив — теснейшим образом связанный с его романическим творчеством, в котором значительное место отведено эстетическим вопросам.

Критическое наследие Пикока не слишком обширное, не все одинаково равноценно. К «романтическому» периоду в английской литературе относится неоконченная и в художественном отношении довольно несовершенная статья «О модной литературе» (1818). Пикок работал над ней, заканчивая «Аббатство кошмаров». Она представляет интерес, поскольку содержит как бы развернутый комментарий к роману, расширяя наше представление об отношении Пикока к Колриджу, Вордсворту и Скотту.

К 1820 г. относится статья «Четыре века поэзии». В эти годы Пикок много рецензирует: пишет о Ханте, Байроне, Муре, постоянно развивая мысль о высоких интеллектуальных критериях критики, о полезности искусства.

В следующее десятилетие он регулярно выступает с театральными обзорами, особое предпочтение отдавая опере. Однако из написанного им в это время выделяется эссе «Французские комические романы», где дается развернутая характеристика сатирической литературы и обосновывается взаимосвязь общества и искусства. В 50-е годы Пикок пишет серию статей о классическом искусстве XVII и XVIII вв.

Пикок — критик-философ, неустанно заботившийся о просвещении умов. В «Эссе о модной литературе» он формулирует свое эстетическое кредо, определив круг писателей, своих наставников: Сервантес, Рабле, Свифт, Вольтер, Филдинг.

Из литературно-критических статей Пикока, безусловно, наибольший интерес представляет эссе «Четыре века поэзии». Понять намерения автора и истинное направление его мысли в этом эссе не так уж просто — мешает ирония автора, современному читателю не всегда понятная, как и несколько нарочитая расплывчатость даваемых характеристик.

Чтобы в полной мере оценить выкладки Пикока в этом эссе, его надо ввести в историко-литературный контекст времени и в первую очередь связать с трактатом Роберта Форсайта «Принципы моральной философии». Исследование этого популярного в XIX в. эстетика и философа было настольной книгой Пикока. Работая над эссе «Четыре века поэзии», он постоянно обращался к первой главе труда Форсайта «О вкусе», в которой в лучших традициях просветительской эстетики, в немалой степени вслед за Винкельманом, дается исторический обзор искусства как порождения определенного этапа в истории цивилизации. Задача человека, утверждает Форсайт, состоит в постоянном