Падшие в небеса.1937 - Ярослав Питерский

Солдат затих и, как большая тряпичная кукла, расслабленно обмяк. Затем повалился на Павла. Клюфт почувствовал, как этот молодой парень, прижавшись к нему щекой, испустил дух! Он тихо застонал и замер. Павел, тяжело дыша, медленно скинул с себя тело. Солдат лежал вверх лицом. На нем была печать страха! Обыкновенного человеческого страха перед смертью!

Павел разрыдался. Он выл как белуга. Он трясся в истерике и катался по грязному снегу этого морга под открытым небом. Он хватал воздух ртом, пытаясь сбить свои судороги. Но ему не хватало кислорода.

– Паша! Паша! Успокойся! Возьми себя в руки! Возьми себя в руки! Паша! Надо бежать! Надо срочно бежать! Вставай!

Фельдман надеялся успокоить Клюфта. Он прижимал его тело к земле, не давая Павлу биться о землю. Но тот дергался и выл:

– А-а-а!.. Я убийца!.. Убийца!.. Я не хочу убивать!.. Я не хочу убивать!.. Я ненавижу! Ненавижу себя!.. Я ненавижу вас!.. Я убийца! А-а-а…

Фельдман понял, что уговоры не помогут. Борис Николаевич зло посмотрел на Клюфта и влепил ему сильнейшую пощечину. Затем ударил по щекам еще несколько раз. Павел затих. От неожиданности и боли даже перестал дышать. Он лежал и смотрел на трупы конвоиров, на Бориса Николаевича. Он смотрел и молчал…

– Паша! Паша! Чтобы тебе было легче, это я, я убил и второго! Я воткнул ему заточку в спину! Не ты! Не ты! Успокойся! Надо вставать и идти, пока шумно… пока нас не хватились…

Павел растер грязной ладонью на щеках и губах подтаявший снег. Собрал последние силы и, всхлипнув, медленно поднялся с земли. Он стоял, шатаясь, и как пьяный, смотрел на тела двух, только что убитых людей. Угрюмо и зло поднял голову, взглянул на штабеля мертвых зэков в глубине этого страшного сарая без крыши…

Он стоял молча. Минуту…

Фельдман поднял винтовки. Стащил с мертвых конвоиров полушубки и валенки, снял с солдат шапки и тяжело вздохнув, сказал:

– Одевайся, надо идти, идти, туда, в сторону колючки… нас не заметят. Не заметят, нас не заметят, есть шанс, хватятся под утро, у нас есть время! Есть время…

Павел вздрогнул и посмотрел на Фельдмана равнодушно и обреченно. Он понял, что стал другим человеком. Совсем другим человеком…

Ветер играл с верхушками сосен. Он их гнул и раскачивал из стороны в сторону. Ветер веселился. Холодные потоки воздуха вздымали вверх кучи снега. Метель подпевала этому шутнику. Она швыряла мелкую ледяную крупу на почерневшую и нахохлившуюся зимнюю тайгу. Разметала поземку между высоких елей и корявых берез. Ветер давал ей силы. Он давал ей власть. Он давал ей свободу. И она этим гордилась. И она это знала.

Уставшее и замороженное солнце лениво вывалилось из-за синей горы. Лес насупился и неохотно проснулся. Но радоваться не было сил. Впереди была такая долгая зима. Такая долгая и холодная…