Обертки от конфет - Вероника Минасян

Неожиданно зачесалась нога, над ботинком. Ага, вот тут! Ой, как щекотно! Петя почесал правую ногу ботинком левой и продолжил выбирать круассан, который составит наиболее подходящую партию для капучино с солёной карамелью. Классический круассан – всегда беспроигрышный вариант, но с ним Пете всегда хочется сливочного сыра, рукколы и красной рыбы. А это долго, дорого и есть неудобно. Поэтому он выбирал между круассаном с шоколадом и с миндальным кремом. В первом – очень хрустящие шоколадные шарики сверху и потрясающая тягучая начинка внутри, во втором – румяные миндальные хлопья и воздушный крем, который будто волной бегает по языку. Жребий брошен, то есть выбор сделан.

– Капучино с солёной карамелью, пожалуйста, и миндальный круассан.

– Один?

– Два. Нет, один. Или… нет, давайте один.

Нога снова зачесалась, потом перестала, но Петя для надёжности почесал ее ботинком.

Вместе со своим крафтовым пакетом и стаканчиком кофе он уселся на скамейку недалеко от школы и, прищурив один глаз на солнце, откусил прекрасную партию для кофе.

Конечно, посыпались крошки, и это-то перед встречей. Надо было брать булочку не из слоёного теста, Петр Андреевич.

До школы всего ничего: пара домов, аллея берёз и шеренга девчонок и мальчишек, которые по пути домой размахивают сменкой, прыгают по классикам, которые нарисовали дети помладше. Петя посмотрел на кучу сумок, пакетов и рюкзаков, небрежно валяющихся на газоне и послушно ждущих своих маленьких хозяев, и вспомнил, что мама всегда говорила, провожая его в школу: «только прошу тебя, Петруша, не потеряй ничего». Слова ее были небезосновательны: эта радостная эйфория свободы после уроков унесла в пучину забвения несколько пар обуви, шапки, шарфы и перчатки, два рюкзака, один из которых был с ключами от квартиры, куртку и даже скворечник, сделанный на уроке труда.

Вместе с кофе заканчивается и свободное время, которое наш герой мог потратить на этот акт чревоугодия и гедонизма. Он повспоминал, где добывают уголь, а где медную руду, что выше: Анды и Пиренеи, и в каком океане находится Марианская впадина. В Тихом, конечно. Сам позадавал себе каверзные вопросы и остался доволен ответами. Что уж говорить, хорошо иногда влияют на работу мозга быстрые углеводы и гедонизм.

Перед тем как зайти в здание, Петя решил внимательно на себя посмотреть. Крошки убрал, поправил укладку, которую пытался сделать ветер.

Рубашка не мятая, брюки чистые, только почему-то немного шерсти на икрах, но образ хорошего воспитанного и честного парня она не портит. Фуф, пора – по телефону просили не опаздывать, потому что завуч может принять только в большую перемену.

Секретарь любезно проводила его в большой кабинет, заставленный шкафами книгами и классными журналами. На полу и подоконниках ветвились цветы, за которыми явно кто-то активно ухаживает. Петя сидел в старом, но аккуратном кресле и рассматривал фотографии с значимых школьных мероприятий. С них на него смотрели ребята, поющие вокруг костра, девочки, вручающие гвоздики ветеранам, и конечно, гордо машущие над головой медалями выпускники. Во всем этом было столько жизни, столько истории, что Петя представил школу, как огромный клубок, который распускает свои нити в разные районы, города и даже страны.

Мысли о гигантском клубке прервал стук каблуков, и в дверь вошла женщина в очках, деловом костюме и колготках. Вероятно, тех самых колготках.

Если бы в это время в кабинете был прибор, свободный измерить удивление, он бы обязательно сломался от напряжения. Но у нас для оценки ситуации только Петины круглые глаза и открытый рот деловой дамы.

– Что ж, я думала, что следующая наша встреча будет где-нибудь возле мусоропровода или почтовых ящиков. Но вы меня удивили. Олимпиада Викторовна Ким – завуч, – сказала деловая дама и протянула руку.

– Петр Багров, очень приятно, – и пожал руку, – у ящиков обязательно встретимся.

Представьте, что следующий диалог немного перемотали и ускорили, потому что для читателя он не очень существенный. Там Олимпиада Викторовна рассказывает, что работать надо с восьмыми, девятыми и десятыми классами, что дети хорошие и очень активные. Петя хвалил детей, говорил о своем сокращении с работы и о том, как учился в университете. А вот тут нажмём на паузу и позволим героям общаться в привычном темпе.

– Можно я буду честным? Я вам должен сразу сказать, что несмотря на то, что в школе я работал только сразу после университета, а потом меня поглотила офисная жизнь, я отлично справлюсь. Я очень люблю наш город, люблю по области ездить, хоть экскурсии могу водить, людям меня слушать интересно. Шутить умею, поэтому с детьми общий язык найду. Я понимаю, что денег немного, что много ответственности, но для меня эта работа – возможность переключиться, сделать что-то интересное для себя, чтобы понять, куда мне дальше идти и где я могу удачно пригодиться, чтобы не остаться голодать и кота прокормить, а он у меня горбушу любит.

На удивление Петя сказал все так, как придумал за кофе, может даже немного лучше. Неважно чем закончится этот день, он был честен и открыт, поэтому доволен собой и, казалось, что даже совсем-совсем выздоровел. Да, точно, горло вовсе не болит. Орел! Нет, орел, который гордо летит над горой Рашмор, которая находится в Южной Дакоте. В мире полном суеты и ложных мнений, в мире ярлыков и недомолвок занять место в поезде, который идёт в нужном тебе направлении, и который полон людьми, готовыми к честным словам и поступкам, дорогого стоит. Можно отдать пару десятков натужных улыбок, лишних рукопожатий и ненастоящих взглядов, прежде чем поймёшь, что едешь не туда. Но выйти на ближайшей остановке никогда не поздно.

– Петр, я рада, что вы это сказали. Честно говоря, Лиза хочет выйти работать уже в декабре. Поэтому замену мы ищем всего на несколько месяцев. Я, конечно, не могу точно утверждать, что малыш отпустит ее так скоро, да и сама она может передумать. Но сильно обнадёживать кандидатов я тоже не хочу.

– Тогда, давайте продолжим собеседование! Что вы хотите обо мне узнать, кроме того, что я знаю, что такое тропопауза и, что умею доставать улетевшие колготки.