Красивые вещи - Джанелль Браун

Мы с Лахлэном покидаем Южную Калифорнию солнечным утром, когда окна кафе открыты нараспашку и люди завтракают под открытым небом. Когда мы добираемся до предгорий Сьерра-Невады, температура падает на тридцать градусов^[29] и на небе собираются дождевые тучи.

Мы останавливаемся в небольшом городке на середине горного склона и едим гамбургеры в ресторанчике, стилизованном под времена «золотой лихорадки» и называющемся «Бургер пионеров»^[30]. Столики накрыты красно-белыми клетчатыми скатертями, по стенам развешаны тележные колеса. Ближе к двери женского туалета на стене красуются лесные звери, вырезанные из пней. Мне приносят на удивление хороший бургер и на удивление паршивую жареную картошку.

Лахлэн аккуратно смахивает крошки с коленей и хмурится, глядя на пятно кетчупа на сорочке. Свои костюмы, сшитые на заказ, он оставил в Лос-Анджелесе, а собой взял джинсы и кроссовки.

– А тебя зовут… – внезапно произносит он.

– Эшли Смит. – Ощущение от этого имени у меня какое-то липкое. Оно словно бы хочет скатиться с моего языка, хотя я долго тренируюсь перед зеркалом. – Коротко Эш. А ты – Майкл О’Брайен, мой верный бойфренд. Ты боготворишь землю, по которой я хожу.

– Чего ты в полной мере заслуживаешь, – кисло поддакивает Лахлэн. – А родилась ты…

– В Бенде, штат Орегон. А у тебя отпуск, ты преподаешь…

– Продвинутый английский в Marshall Junior College. – Лахлэн улыбается. Его явно забавляет мысль о том, что он обучает молодежь будущего. – Я же хороший профессор?

– Самый лучший. Ученики тебя просто обожают.

Я смеюсь вместе с Лахлэном и думаю о том, что в другой жизни из него вправду получился бы отличный учитель. У него отличный слух на произношение, и он наделен терпением, необходимым для долгой карьеры афериста. А разве не для этого обучаются в колледжах? Это ведь самая долгая афера – обещание, которое оставляет вас с пустыми карманами и редко приводит туда, куда обещало приземлить. Но возможно, таланты Лахлэна больше годятся для частного репетиторства, один на один с учеником, интенсивного, сосредоточенного и интимного обучения. Именно так он обучал меня.

Мы совместно досконально изучили страничку Ванессы в Инстаграме, использовали тысячи фотографий и подписей к ним, чтобы построить маршруты, направленные к ее слабым местам. Она часто позирует в кафешках и на пляже с книгами, классическими романами вроде «Анны Карениной» или «Грозового перевала». Явно хочет, чтобы ее воспринимали как интеллектуалку и творческого человека. Поэтому Лахлэн станет прозаиком и поэтом, чтобы Ванесса восприняла его как артистическую натуру. Что касается ее наметившейся склонности к мотивационным цитатам, она пытается выглядеть глубоким человеком, прочно стоящим на ногах. Вероятно, это нужно ей как противовес фривольности ее нарядов. Поэтому я стану учителем йоги – дзенским идеалом, к которому так тянет Ванессу.

Ей одиноко, а мы предложим ей дружбу. А потом все перебросится в область зазывных поз, маленьких блестящих платьев-мини и фотографий в бикини.

– Она явно хочет быть желанной, – говорит Лахлэн. – Я с ней пофлиртую. Совсем чуть-чуть. Постараюсь вызвать у нее интерес.

– Только не при мне. А то она решит, что ты законченный бабник.

Лахлэн обмакивает ломтик картошки в кетчуп, накалывает на вилку, отправляет в рот и прищуривается:

– Даже не мечтай.

И еще один важный, финальный мазок к общей картине: Лахлэн притворится парнем из семьи со «старыми деньгами, наследником вымышленного семейства в Ирландии». Ванессе будет очень сложно проверить истинность этой истории. Богатеньким всегда проще и комфортнее рядом со своими: привычность порождает притяжение.

До отъезда из города мы зарегистрировались в Интернете под новыми именами. Моя страничка в Фейсбуке озаглавлена «Эшли» и битком набита мотивирующими цитатами Опры^[31] и Далай-ламы, а также фотографиями женщин в замороченных позах йоги. Эти снимки я натаскала с других сайтов. Кроме того, тысяча «френдов», купленных всего за два доллара и девяносто пять центов. Профессиональный сайт с рекламой моих услуг в качестве личного инструктора по йоге. В этом нет большого риска, поскольку я вполне достаточно облилась потом на занятиях бикрам-йогой^[32] в Лос-Анджелесе, так что сыграть роль учителя смогу. У «Майкла» появилась персональная веб-страница с отрывками из его произведений (украденных с домашней страницы непубликующегося романиста-новатора из Миннесоты), а еще биография и преподавательские документы на Линкедине.

На все это нам понадобилось меньше недели. Вот что дал моему поколению Интернет – возможность играть в Бога. Мы способны сотворить человека по нашему образу и подобию, породить цельную личность из ничего. Нужна только искра, заброшенная сразу на миллиарды веб-сайтов, страничек Фейсбука, аккаунтов в Инстаграме. Всего-то один профиль, фотография, биографические данные – и вот уже оживает чье-то существование. А вот прекратить это существование намного, намного сложнее, но это уже совсем другая история.