Библия-Миллениум. Книга 1 - Лилия Ким

Агарь улыбается в ответ.

— Вот и хорошо… Я же твоя мать, девочка, — ласково говорит Сара и целует Агарь в губы.

* * *

Сара и другие начальники отделов собрались у Авимелеха в кабинете обсуждать план развития на будущий год. Агарь точит карандаши. Она то слишком глубоко и сильно засовывает их в точилку, то слишком долго точит. Они ломаются. В итоге письменный прибор на столе Сары украшают несколько огрызков.

Агарь рассеянна. Она тревожна. Очень хочется пить. Постоянно хочется пить. Она выходит в коридор. Возле лифта можно курить. Вообще-то она не курит. Но знает, что здесь все курят, когда волнуются. Почему она волнуется? Сара ведь ее мать… Она не сделает ей ничего плохого. Она ее вырастила… Она с ней спит… Агарь заходится кашлем от слишком глубокой затяжки.

Сара возвращается в кабинет.

— Ну как? — вскакивает со своего места Агарь.

— Все как обычно — Авимелех скучен, остальные тупы до безобразия.

— Я про…

— Ах, это… Прости, речи не зашло.

Агарь вскрикивает. У нее ломаются сразу четыре ногтя на руке, которой она опирается на стол.

Недовольство застревает в ее горле привычным комком. Она так обязана Саре и Аврааму. Они вырастили ее, дали образование, прекрасную работу, среду общения. Они ее семья. Она им обязана… Жизнью.

— Агарь, почему ты не ешь?

— Не хочется, мама.

Комок в горле едва пропускает воздух. Нужно его проглотить.

— Нужно поесть. Иначе у моей девочки совсем не будет сил, — говорит Сара ласково. — Для того чтобы многого добиться, нужно хорошо питаться. Моя мама всегда мне так говорила.

Агарь молчит. У нее полный желудок комков. Хватит, чтобы на Эверест забраться.

* * *

— Твоя мать молодец, — говорит Авраам суррогатной дочери, входя на кухню. — Она получила такой заказ, что теперь Авимелех может начинать трястись за свое место. Я горжусь. — Авраам наливает себе коньяк. — Знаешь, она всегда была такой… — глаза его отсутствуют, они устремлены в одну точку, не существующую в том пространстве и времени, где находится Агарь. — Розы, деньги… Я горжусь своей женой! — говорит он, глядя на Агарь в упор. Как будто та спорит с ним.

По случаю получения Сарой удачного заказа, вручения ей премии и назначения заместителем Авимелеха устраивается банкет.

* * *

Речи, речи… Через час Агарь начинает что-то понимать. Разгадка как молния. Авимелех читает план мероприятий. ЕЕ ПЛАН МЕРОПРИЯТИЙ.

Агарь поднимается с места. Сара видит ее со своего помоста. Секунду они смотрят друг другу в глаза. Затем Агарь вылетает из зала. Минуту стоит за дверью, прислушиваясь к внутреннему рокоту. Что-то большое поднимается в ней. Вся сила, доселе спавшая, собирается в мощный поток, идет от низа живота горячей волной к горлу и натыкается на привычную преграду. Острая боль пронзает ее, Агарь со стоном прислоняется к стене, хватаясь за горло, в котором поднимается страшная резь. Вся ее сила толкает этот чертов комок наверх, она почти задохнулась! И наконец… Чувство долга со свистом вылетает вон. Свободна! Она свободна!! Она дышит, она хочет есть!!!

— Папа, — трогает Агарь за плечо Авраама, добежав до соседнего зала.

— Что, моя радость? — привычно равнодушно говорит Авраам, не глядя на нее.

— Папа, можно пригласить тебя танцевать?

На лице обернувшегося Авраама выразилось такое изумление, что, казалось, он вот-вот спросит: «А мы с вами знакомы?»

И они танцуют, кружатся под странную мелодию, которую плавно сменяет другая, такая же странная. Авраам чувствует тепло прижимающегося к нему молодого тела, пьянящий аромат волос, голых плеч. «Моя девочка…» — закрыв глаза, он жадно втягивает незнакомый доселе аромат. Танцевать, танцевать…

— А знаешь, Агарь, хоть мы и прожили столько лет вместе, я тебя совсем не знаю! Может быть, пойдем завтра в кино, в зоопарк, будем есть мороженое… И ты мне все-все про себя расскажешь. А?

— Ну не знаю. Дай подумать, папа… Да, пойдем.

Окруженная коллегами, под руку с Авимелехом, с огромным букетом цветов Сара входит в зал. Посреди зала прекрасная пара — высокий статный мужчина с густой гривой черных волос, посеребренных на висках, с тоненькой, гибкой, изящной молодой женщиной.

— Как они прекрасны, Сара! У тебя чудесная семья! — показывает на танцующую пару секретарша Авимелеха.

Сара смотрит в центр зала. Удар грома всегда бывает через несколько минут после вспышки молнии. Секунду мать и дочь смотрят друг на друга. Сара грохается на ближайший стул. У нее кружится голова. Голоса соседей по столику слышатся как в тумане.

— И как он умер, если жена выстрелила в стену?

— Пуля рикошетом отскочила и прямо ему в затылок…

Рикошет… Пуля…

Сара поднимает глаза.

— Так не должно быть! Так не бывает! — кричит она незнакомому лысому мужчине в коричневом провинциального вида костюме. Музыка останавливается. Все оборачиваются на ее крик.

— Конечно, не бывает, — испуганно-примирительно отвечает ей тот, — но это же кино. Выстрел в стену. Потом его быстро гримируют, малюют дырку в голове. Кровь и все, что нужно. Потом чик-чик, монтаж, и он падает. С дыркой в затылке. Она ведь не хотела его убивать. — Мужчина приподнимает брови и разводит руками.

— Это для дураков, которые видят только то, что им показывают! Она хотела! Она знала, что пуля отскочит от стены, и все будет выглядеть, как несчастный случай!

Авимелех кладет руку Саре на плечо. Она хватается за нее, судорожно заглатывая воздух.

— Тихо, Сара. Не у всех же такая прекрасная и неудержимая фантазия, как у тебя. — Авимелех улыбается и делает успокаивающие жесты руками, всем своим видом показывая окружающим: спокойно, мол, уработалась женщина, нервишки… Ничего, бывает… — Музыку! Что же все притихли? Сегодня же праздник! — и Авимелех, пританцовывая, обходит несколько столов, теперь он может еще какое-то время не беспокоиться за свое кресло.

Надсадно и истерично звучит танго. Танцуют только Авраам и Агарь. Больше никто не умеет. Все любуются отточенными движениями. Партнеры движутся быстро, страстно, синхронно.

— Они не танцуют… Они… — говорит сосед Сары в коричневом костюме.

— Что они? — спрашивает у него толстая женщина в парике и ужасном блестящем платье.

— Они трахаются! — рявкает на нее Сара, выпивая залпом свой коньяк.

В машине никто не разговаривает. Авраам выпил лишнего и переборщил с танцами. Его голова то и дело падает на грудь. Он сидит на переднем сиденье.

Водитель такси напряженно молчит.

— Собачья погода! — вырывается у него наконец.

Агарь с изумлением смотрит на водителя — такого чудесного вечера она не видела никогда в жизни!