Библия-Миллениум. Книга 1 - Лилия Ким

* * *

На следующее утро банкет всплывает в голове Сары, как ночной кошмар. Головная боль пульсирует мелодией танго. Зеленые круги издевательски водят хороводы перед глазами, вызывая сильнейшую тошноту. Ворох цветов в красивых упаковках, лежащий на полу, источает сильнейший аромат, стократно усиливая мучения. Сара поднимает голову. Из зеркала напротив на нее смотрит старая спившаяся женщина, вся зеленая, с красным носом и опухшими глазами. Всклокоченные волосы делают ее окончательно похожей на бродяжку. Как холодно. Она дергает на себя одеяло, и на пол падает стакан и пустая бутылка. Ничего не бьется — в спальне толстый ковер.

— Счастья не будет, — собственный голос слышится, как приговор.

Холодный душ, две… нет, три таблетки аспирина делают свое дело. Из кухонного зеркала уже смотрит другая женщина — похожая на Сару, правда, немного бледная и утомленная. Кажется, что все вокруг пахнет спиртом. Эта проклятая тошнота! Спиртом пахнет вода с аспирином, спиртом пахнет мыло, шампунь — вся квартира. Сара распахивает окно, жадно втягивает в себя воздух… и закашливается. С улицы пахнет бензином.

— Наверное, я умерла, — рассуждает вслух Сара, — и сошла с ума, раз разговариваю сама с собой. Вот так, — обращается она к женщине в зеркале, — мертвая сумасшедшая в аду. Это не каждому под силу. Быть мертвым — это может каждый. Сумасшедшими могут быть и являются очень многие. В ад попадут все мои знакомые — это точно. А вот быть мертвой сумасшедшей и в аду одновременно может только наша дорогая Сара. Поздравляю вас! — Сара раскланивается со своим отражением и чокается стаканом.

Холодный мрамор кухонного стола здорово помогает от зеленых кругов перед глазами. Сара прикладывает к полированному куску камня участки головы, двигаясь вокруг стола, чтобы лежать «на холодненьком». Поворот ключа и смех в коридоре отвлекают ее от этого спасительного занятия.

Агарь с Авраамом с кучей воздушных шаров и плюшевым медведем — набор всех посетивших лунапарк — войдя, перестают смеяться. Перед ними возникает всклокоченное существо в ночной рубашке и махровом халате, со стаканом в руке.

— Вот мы и дома… — подводит итог Авраам.

* * *

Тихий стук в дверь удивляет Агарь. Кто может так стучаться к ней в комнату?

— Да? — оборачивается она, уже стоя у кровати.

— Агарь? — просовывается в дверь голова Сары. Прежде она никогда не стучала.

— Что тебе нужно, мама? — отворачивается Агарь и поправляет подушки.

— Агарь… — нерешительно начинает Сара. — Я хочу поговорить.

— О чем? — оборачивается на нее приемная любовница-дочь.

— О нас.

— Здесь больше не о чем говорить.

Сара, крадучись, подходит к ней сзади. Нерешительно кладет ей руки на плечи, поглаживая, но так и не решаясь положить их окончательно.

— Девочка моя, пожалуйста…

Агарь резко сбрасывает руки, выскальзывая из-под Сары на середину комнаты.

— Не называй меня так! Я уже не девочка! Давно не девочка! И ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой!

Сара примирительно кивает головой, трясет кистями рук:

— Да, да… Конечно… Только успокойся…

— Что я, по-твоему, должна чувствовать? А?! Ай да мамочка! Дави всех! Так держать!

Агарь и не думает успокаиваться. Побитый вид Сары взвинчивает ее до предела.

— Ты меня обокрала! Ты понимаешь это? Зачем ты меня вообще взяла, стерва ты этакая! Для чертова траханья, что ли? Что, тебе мужа было мало? Или у него на тебя не стоит?!

Все! Она сказала это! Она сказала это! Мощная волна оргазма пронеслась по ее телу. Капли из ее влагалища и капли слез со щек Сары упали на пол одновременно.

Сара опустилась на кровать, не чувствуя ни пола, ни стен, ни ног — ничего.

— Агарь, я виновата перед тобой. Прости.

Агарь продолжает стоять, расставив ноги. Она смотрит на Сару сверху вниз. «Какая же она жалкая!» — проносится у нее в голове. Лицо искажает гримаса брезгливости.

— Что тебе надо, мама?

Руки Сары дрожат… Она вцепляется ими в колени, чтобы унять дрожь, которая передается всему телу. Сара почувствовала, как она леденеет, ее челюсти перестали двигаться, онемели, отказываясь участвовать в процессе речи.

— Мне нужен… мне нужен… РЕБЕНОК.

Ковер заглушает звук от падения тела.

* * *

Сара приходит в себя. Она лежит на диване в гостиной. Над ней склонился Авраам.

— Сара, ты нас так испугала! — он действительно выглядит испуганным.

— Авраам… — Сара обнимает его за шею, он отвечает на ее объятья, целует. — Я тебя теряю…

Авраам изумленно смотрит на нее.

— Что ты! Успокойся! Я здесь.

Агарь сидит в кресле в самом темном углу комнаты, видны только ее ноги и красный огонек сигареты.

Сара садится, опуская ноги на пол. Потирая виски, пытается сосредоточиться. Авраам держит ее за руку, тревожно заглядывая ей в лицо.

— Что, Сара? — наконец, спрашивает он.

Но жена смотрит мимо, прямо на Агарь.

— Агарь, по закону ты наша дочь. Ты унаследуешь все, что нам принадлежит. Однако, как ты знаешь, формально у нас этого «всего» не много, но мы имеем специальный счет. Вот относительно него я собираюсь сделать особые распоряжения. Я приняла решение, — последняя фраза предназначалась Аврааму, тот был само внимание и согласие, Сара продолжила: — Ты будешь получать доход с этого счета только в том случае, если родишь сына. Сами деньги получит он, по достижении восемнадцати лет, а ты — проценты со всей суммы до совершеннолетия ребенка.

Сара встала и подошла к стене, хрусталь в серванте жалобно звенел при каждом ее шаге. Из маленького домашнего сейфа достала небольшую бумагу. Это банковский сертификат. Подошла и протянула его Агарь.

Та внимательно рассмотрела документ.

— Я полагаю, это не все условия, мама, — подчеркнуто твердо говорит та.

— Нет, дочка. Не все, — отвечает Сара, склоняясь над креслом.

— Какие еще? — Агарь подается вперед, и они сталкиваются лбами.

— Ты родишь ребенка, отдашь его мне, уедешь ко всем чертям, будешь получать свои деньги по почте и получишь все после моей смерти. До рождения ребенка поживешь здесь. Мы куда-нибудь съедем, но после роддома — как знаешь. Денег у тебя будет достаточно.

Агарь подается слегка назад. Сара разгибается. Отворачивается и идет к дивану.

— Да… Вот еще. Авраам так мечтает о своем ребенке. Нельзя лишить его осуществления мечты. Тихо, дорогой! Подумай сам, это идеальная возможность. Он будет нам как родной. Тебе сын — мне внук. Ну кого мы еще найдем? А? Соглашайся! Это не займет много времени. Будешь думать обо мне, что это мой ребенок, что это я его буду воспитывать. Пару минут, раз-раз, и готово! Ну? Ну вот и хорошо. Я пойду постелю. Агарь! Иди в ванную. Сегодня со всем и покончим. — Сара хлопает в ладоши и выходит. Пола под ногами нет. Глаза страшно болят. Наконец, она понимает, что надо моргнуть.