Пластиглаз - Вадим Чекунов

Под дверь уходила тёмная влажная полоса.

Вода из упавшей вазы стекала по клеёнке на пол. Лужа росла.

Машенька медленно опустила руку с корабликом и попятилась.

– Дяденька, а вы кто? - спросила она уже у порога кухни.

Дяденька быстро посмотрел в окно. Кашлянул в кулак и улыбнулся совсем нестрашно:

– А ты кто?

– Я... Я Маша. А Света моя подруга. Я живу там, - махнула куда-то в сторону Машенька. - А вы кто? Вы вор?

Дяденька опять улыбнулся. Зубы сверкнули железом.

– Ну нет, конечно. Разве я похож? Какой же я вор... Я папа Светы!

Машенька отступила еще на шаг.

– А вот и неправда! У Светы нет папы. У нее только мама - тётя Лена, и больше никого нет. А вы - вор! Я все расскажу дедушке с бабушкой!..

Дяденька нахмурился. Сунул руки в карманы. Качнулся с носка на пятку. Огляделся по сторонам.

– Как это у Светы нет папы? Так не бывает! Папа есть у каждого. У всех есть папы. Просто иногда они очень далеко... Отсюда не видать...

– В тёплых краях?..

Машенька остановилась. Чуть подалась вперёд.

Дяденька усмехнулся.

– Это уж кому как повезет. Кто в тёплых, а кто ... Я вот, например, наоборот, из холодных краёв прилетел. К этой... Свете с мамой, вот...

– Прилетел?!

– Ну, или приплыл... На кораблике... У меня такой же есть, только нарисованный. Хочешь, покажу? Ну иди, не бойся! - дяденька сел на скрипнувший плетёный стул. - Смотри! - вытянул вперед руку.

Машенька нерешительно подошла. За несколько шагов остановилась и присмотрелась. Ногти у дяденьки были толстые и неровные, словно обкусанные. У большого пальца бежал по волнам синий кораблик.

– Нравится? - спросил дяденька и подмигнул.

Машенька кивнула.

– Это ты сам нарисовал? А зачем?

Дяденька достал сигареты. Закурил.

– Да друзья нарисовали. Давно еще... А затем - так надо... «По морям, по волнам, сегодня - здесь, завтра - там!» Знаешь такую песенку? А вот ещё есть, смотри!

Дяденька , выпустив струю дыма, зажал сигарету зубами и обеими руками задрал рубашку. На тощем белом животе Машенька увидела паутину с зелёным пауком в центре.

– А у меня тоже паук есть, только не нарисованный, а настоящий! Он добрый и мой друг. У тебя злой и страшный, а у меня добрый! И кораблик - смотри! Деда сделал! - Машенька протянула кораблик.

Дяденька, хмыкнув повертел игрушку в руках. Вернул Машеньке:

– Красивый.

Машенька огляделась.

– А где же Света с тетей Леной? Куда они подевались?

– А они, это ... - дяденька тоже осмотрелся. - Гулять они пошли. Воздухом подышать. Позагорать.

– На речку? - загрустила Машенька.

– Во... на речку. Ну да... на неё самую...

Машенька внимательно посмотрела на дяденьку.

– А ты правду сказал, что у каждого папа есть? И у меня тоже? Он ко мне приплывет?

Дяденька несколько раз подряд затянулся. Бросил сигарету под ноги. Затушил каблуком.

– Ну, насчет папы не знаю. Тут уж как получится. А принц к тебе приплывет, точно. Под алыми парусами!

Резко и сильно, не вставая со стула, дяденька ударил Машеньку кулаком в губы.

Кораблик отлетел в сторону.

Машенька упала.

Подскочив, дяденька навалился ей коленом на грудь - что-то отчётливо хрустнуло - и ещё несколько раз ударил по лицу.

Всмотрелся.

Машенька была без сознания.

Трясущимися непослушными пальцами расстегнул молнию на брюках, и высвободив набухший коричнево-сизый член, запихнул его в окровавленный рот Машеньки. Закатил глаза - подбородок заблестел от потекшей слюны, - и в ту же секунду задергался, извиваясь, стукнул кулаками по доскам пола, захрипел и закашлялся.

Встал. Ладонью вытер пах. Задёрнул ширинку.

Выкурив две сигареты подряд, сплюнул тягучей горькой слюной и принялся неторопливо паковать вещи.

Уже застёгивая молнию набитой доверху сумки, обернулся на звук.

Машенька, закрыв глаза, лежала на спине. Ноги скребли по полу. Тело содрогалось. Её толчками рвало кровью, перемешанной с йогуртом и спермой.

– Где два, там и три... - сказал сам себе, и подняв девочку за руку и ногу, перенёс, брезгливо морщась, в комнату тёти Лены, пинком открыв дверь.

Бросил на тахту, покрытую липким и мокрым одеялом. Из под одеяла безжизненно свешивалась рука с маникюром.

С подоконника взял заляпаный плотницкий топор с налипшим на лезвие пучком волос.

Сорвал с вешалки шкафа бежевую ветровку и накинул на Машеньку.

Несколько раз с силой опустил топор. Ветровка скомкалась и потемнела.

Бросил топор на пол и вышел из комнаты, плотно притворив дверь.

* * *

Солнце клонилось к лесу, взблескивая и отражаясь в речке, рельсах станции и крышах поселка. Листья деревьев темнели под красноватыми лучами. Где - то далеко работала циркулярка. Лениво лаяла чья-то собака. Оглушительно стрекотали кузнечики.

Вверх по улице поднимались бабушка и дедушка Машеньки.