Книга Каина - Мариан Фредрикссон

Бек Нети кивнул: вот именно. Он не какой-нибудь восторженный мечтатель, обманутый сказками. Беспокойство царицы требует, чтобы дело было изучено. Энки склонил курчавую темноволосую голову и опустил взгляд – не хотел видеть, как отец лжет ему и самому себе. «Отец питает надежды, – подумал юноша. – Да поможет нам Син, кому открыто все тайное!»

Потом мужчины вернулись к обыденным заботам. Бек Нети хотел взять с собой лишь горстку людей, Энки настаивал, что может потребоваться целое войско.

– Некоторые южные племена кочевников-скотоводов весьма многочисленны. Их люди привычны к ножам и стрелам и часто хватаются за них – даже без надобности. Может случиться такое, чего и не предусмотришь.

Бек Нети засомневался. Ему казалось, что самое важное сейчас для успеха дела – покинуть Нод без шума, ибо цель похода должна оставаться тайной. Так будет лучше, чтобы не возбуждать пустых надежд и не дать разочарованию овладеть людьми, когда отряд вернется.

Энки Бар кивнул, поняв опасность.

Наконец они остановились на том, что возьмут два десятка мужчин, пятеро из которых были начальниками царской стражи, а там вот уже много поколений за болтовню несли скорую и тайную кару – смерть без суда, по одному лишь подозрению.

Никто из выступавших в путь не должен был знать о цели поездки. Пусть думают, что Бек Нети навещает кочующие племена скотоводов, дабы наладить дружеские отношения.

А буде такое объяснение покажется неубедительным, для самых въедливых, цель путешествия следовало толковать так: верховный военачальник получил тайное донесение и должен удостовериться, действительно ли земле Нод угрожает некая опасность.

Ноды никогда не ждали беды с юга. Кочующие племена скотоводов жили своей жизнью, то был мирный народ. Кроме того, немало сил требовалось, чтобы перебраться через горную цепь, естественную границу между Нодом и его южными соседями.

Выступление отряда все равно даст пищу слухам – этого не избежать, полагал Энки. И все же никому не удастся вызнать настоящую причину: она слишком невероятна.

– Боюсь, тебе это только кажется. Многие слышали историю пастушка.

– Вряд ли кто-нибудь принял ее всерьез, – возразил Энки, и Бек Нети почувствовал, что краснеет.

Итак, они пришли к решению: двадцать избранных, двадцать пять лучших коней, запасы на десять дней – только самое необходимое. Легкое вооружение, а также богатые дары.

– Они легко польстятся на красивые вещи, – пояснил Энки.

Старшим над войском в Ноде оставался Энки, сын и наследник.

Никто не ожидал беды.

А ублюдок?

Мужчины тяжело посмотрели друг на друга. Смертная казнь над ублюдком должна свершиться. Он обладал властью над народом, мечты и надежды простолюдинов пчелиным роем вились вокруг сидевшего в яме под башней. Он был безумен, как и многие в божественном роду, совершенно безумен. Воцарение его обрекло бы страну на гибель.

Они вздохнули, объединенные состраданием к старой царице, извиняя ее бессилие.

Легче всего было бы позволить ублюдку умереть такой смертью, которая бы выглядела естественной, но это могло бы дать жрецам повод подстрекать народ к бунту. Священнослужители строили весь свой культ на единении богов с нодами через священную кровь.

Царица уж слишком стара.

Ублюдок безумен, он не в счет.

Но в его жилах царская кровь.

Положение чрезвычайно опасное, особенно для двоих мужчин, сидевших за столом в покоях Бек Нети в башне. Стоит ублюдку дорваться до власти, как он уничтожит весь их род, мстя за разоблачение.

– Не хотел бы отец отдать распоряжения на случай, если царица заболеет? – спросил Энки.

– При первых же признаках болезни ты убьешь ублюдка, – ответил Бек Нети. И, подумав еще немного, добавил: – Не беспокойся, надежда будет поддерживать в ней жизнь. «И нежелание убить его самой», – подумал Энки. С тем они расстались.

– Десять дней? – спросил Энки.

– Обещаю, – ответил отец.

Бек Нети собственноручно уложил лишь самое необходимое, засомневался, глядя на серебряный шлем с гребнем из львиной гривы и на мантию красной шерсти, отороченную белым мехом. Наконец бросил их поверх чересседельной сумы. «Этот убор внушает уважение простому люду. Возможно, он понадобится», – подумал Бек Нети. В мешочек на поясе сложил монеты, тяжелые золотые монеты и, наконец, ларчик с ядом.

«Кто знает, – рассудил он, – может, человек, о котором поется в песне, действительно существует? Может, он опасен и не подходит нам?»

В таком случае ему лучше отойти в царство мертвых. Мертвый он перестанет подавать повод для новых баек, мертвый он никогда не сможет притязать на наследство.

Через анфиладу залов Бек Нети отправился в царские покои.

Лунный свет был чрезвычайно ярок и в эту ночь.

Принимая своего верховного военачальника, уже готового к походу, Нин положила ему на плечи свои тонкие руки, прибавляя этим сил верному слуге.

Она выглядела усталой и старой, усталой как никогда прежде, и сердце Бек Нети защемило.

– Две вещи ты должна обещать мне, моя царица, – сказал он. Она улыбнулась, кивнула. – Ты должна постараться спать по ночам, пока меня не будет.

Нин покачала головой, но, увидев его разочарование, промолвила:

– Я постараюсь. А чего еще ты желаешь?

– Не питай никаких надежд.

Она вновь улыбнулась:

– Обещаю.

Потом Нин рассказала о посещении жрицы и сообщенном ею имени. Бек Нети не смог скрыть удивления, которое отозвалось в нем неприятным и чужеродным привкусом во рту.

– Каин, – сказал он. И попробовал было повторить, но имя это продолжало вызывать странное ощущение. – Каин?

Когда он поклонился на прощание, Нин остановила его и сказала:

– В одном ты должен быть уверен: если со мной что-нибудь случится, я выполню свой долг и убью ублюдка.

Бек Нети долго смотрел на старую царицу. Он знал, что правительница сдержит слово.

– Благодарю тебя, – только и проговорил он. Потом направился во внутренний двор, к своим людям.

Его уже ждали, кратко поприветствовали. Он так же немногословно отдал распоряжения: скакать на юг, к степям, и добраться до возвышенности еще ночью, чтобы поспать и на восходе солнца продолжить путь. Цель поездки – снискать расположение кочевников-скотоводов богатыми дарами и провести переговоры. А потому следует быть учтивыми и благожелательными.

– Понятно?

В непроглядной темноте он не видел лиц и поэтому не мог заметить удивления. И все же оно присутствовало: зачем, собственно, самому верховному военачальнику поручено такое простое задание?