Хендерсон - король дождя - Сол Беллоу

— Я единственный раз слышал, что из-за лягушек разразилась эпидемия. Это было в Египте.

Упоминание страны пустынь и пирамид обострило ощущение, которое я испытывал с самого начала: мы с Ромилеем пришли в очень древние края. Из-за проклятия, насланного на племя арневи, туземцы встретили меня слезами. Обстоятельства сложились чрезвычайные. Теперь вода показалась мне черной. Водоем превратился в озеро тьмы, в котором завелись противные пятнистые твари; они плавали, прыгали, выползали на камни, истошно квакали, мигая выпученными глазами. Только последний дурак, путешествуя по свету, может наткнуться на такое дурацкое явление.

«Ну, погодите, гады, — думал я. — Вы у меня в адовом пламени попрыгаете».

VI

Над резервуаром роилась мошкара. Вода меняла цвет: попеременно становилась то желтой, то зеленой, то красно-коричневой.

— Вы не можете трогать тех тварей, — сказал я Айтело. — Но что, если в деревне появится незнакомец и сделает это за вас? — Я понимал, что не успокоюсь, пока не разберусь с лягушками и не избавлю арневи от беды.

По неписаным законам племени принц не имел права давать разрешение на уничтожение живых существ, но я понял: и он, и все остальные будут рады, если я стану их благодетелем.

Айтело уклонился от ответа. Только тяжело вздохнул, повторяя одно и то же:

— Исключительно трудное время, исключительно трудное.

— Доверьтесь мне, принц.

Арневи питаются в основном молоком, и падеж скота означал для них голод. Они не едят мяса, за исключением тех случаев, когда корова подыхает естественной смертью, но и этот ритуал считается почти людоедством.

Мы пошли к моему жилищу, вернее, к дому Айтело и Мталбы. Мне хотелось привести себя в порядок перед тем, как меня представят королеве. По пути я прочитал принцу небольшую лекцию.

— Вам известно, почему римляне победили иудеев? Потому что те не могли сражаться в субботу. Похожая ситуация и у вас. Что вы предпочитаете — сохранить жизнь себе и коровам или же сохранить верность отжившему обычаю? Лично я выбрал бы жизнь — хотя бы для того, чтобы ввести в обиход новые обычаи. Зачем гибнуть из-за каких-то земноводных?

Принц внимательно выслушал меня.

— Гм… интересно. Чрезвычайно интересно.

Мы подошли к дому, который отвели для нас с Ромилеем. Слепленный из глины с конусообразной крышей, он стоял на площадке у дворца.

Мы трое вошли. Внутри было светло, прохладно и пусто. Я и Айтело присели на низкие скамьи перевести дух, а Ромилей принялся разбирать наши нехитрые пожитки.

Закопченные шесты, уложенные на расстоянии метра друг от друга, с настилом из тростника и пальмовых листьев, похожих на китовый ус, образовывали потолок. Настал самый жаркий час дня, воздух совершенно застыл, и потому запах растительности, доносившийся сверху, был особенно приятен. Я едва не валился с ног от усталости и не мог отделаться от мыслей о водоеме и лягушках. Не было сил даже выпить, хотя я запасся полудюжиной фляг с виски.

Айтело прервал молчание. «Из вежливости», — подумал я, но через пару минут понял, что ошибся.

— Я учился в Малинди. Замечательный город, на редкость замечательный.

Позже я узнал, что Малинди когда-то служил портом для китобойных судов, ходивших вдоль восточного побережья, был средоточием арабской работорговли. Айтело начал говорить о своих скитаниях по тем местам. Он путешествовал со своим другом Дафу, который стал вождем племени варири. Оба плавали по Красному морю на каких-то старых корытах, работали на строительстве железной дороги, которую до Первой мировой турки прокладывали к Медине. Я немного знаком с тем периодом истории Среднего Востока, поскольку моя маман выступала горячей защитницей армян, подвергшихся массовой резне со стороны турок.

Я немало читал о Лоуренсе Аравийском и узнал, как распространены на Среднем Востоке американские просветительские учреждения. Многие турки и даже сам Энвер-паша учились в американских школах. Каким образом полученные там знания подвигли их развязывать войны, плести заговоры и истреблять другие народы — осталось тайной за семью печатями.

Что до Айтело, сына вождя малочисленного скотоводческого племени, затерявшегося на плато Хинчагара, тот посещал школу при христианской миссии где-то в Сирии. Такое же образование получил его друг в племени варири. Оба вернулись на родину, в глухомань.

— Наверное, это было интересно — посмотреть, как обстоят дела в мире, — сказал я.

Айтело улыбался, но сидел в какой-то напряженной позе — широко расставив колени и опершись одной рукой о землю. Я догадался: что-то должно произойти. Пережитое, запавшее мне в память и душу, — долгий пеший поход, ржание зебр по ночам, то восходящее, то нисходящее, как музыкальные гаммы, солнце, переменчивые цвета тропиков, скот и плачущие люди, водоем с лягушками — все вокруг находилось в состоянии неустойчивого равновесия.

— Принц, — спросил я, — что вы собираетесь делать?

— У нас есть правило. Каждый гость должен выдержать схватку. Таков ритуал знакомства.

— Чудное правило… — Я колебался, не зная, как быть. — Не могли бы вы на этот раз отменить или по крайней мере отложить состязание? Я страшно устал. Надо набраться сил.

— Нет, — возразил он. — Гость пришел, должен бороться. Всегда.

— Понимаю. Вы, должно быть, чемпион по борьбе?

Ответ на этот вопрос я знал, поскольку видел его могучее телосложение. Потому он и встречал меня, потому вошел в хижину вместе со мной. Потому так радовалась предстоящему зрелищу ребятня.

— Ваше высочество, я готов сдаться без боя. Вы человек недюжинной силы, а я уже постарел для спорта…

Но тот, обхватив меня за шею, начал гнуть к земле.

— Не надо, принц, пожалуйста, не надо!

Ромилей не отреагировал на мой умоляющий взгляд.

Айтело продолжал давить. С головы у меня свалился пробковый шлем с зашитыми в подкладку паспортом и деньгами. Он уже сел на меня верхом, а я лежал на животе, уткнувшись носом в песок, и беспомощно дрыгал ногами. Руки меня не слушались, были как связаны.

— Ну же, — твердил Айтело, — сопротивляйтесь, сэр!

— Я стараюсь, ваше высочество, но при всем к вам уважении…

Принц сполз на пол. Подсунув под меня ногу, как рычагом перевернул меня на спину и тяжело задышал мне в лицо.

— В чем дело? Боритесь, Хендерсон!

— Ваше высочество, я десантник-диверсант. Если б вы знали, как нас муштровали в Кэмп-Блендинге. Нас учили убивать, а не заниматься спортивной борьбой. Со мной лучше не драться один на один. Я знаю сотни приемов одолеть врага. Могу порвать ему пасть, ткнув в нее палец. Могу сломать ему руку. Могу выдавить глаза. Конечно, я стараюсь избегать стычек и вообще принципиальный противник насилия. Когда крупно повздорю с кем-нибудь, дело каждый раз кончается самым плачевным образом. — Песок забивался мне в нос. Я задыхался. — Давайте избежим драки. Мы же цивилизованные люди. Лучше поберечь силы для борьбы с погаными земноводными.