Мачо не плачут - Илья Стогов

— Что это за клуб?

— Это не клуб. Это баня.

— Я думала «Баня» это название клуба.

— Нет. Баня это название бани.

Дженнет засмеялась и спросила, зачем мы сюда приехали? Купальника у нее с собой нет и вообще... Наверное, она устала. Спасибо за компанию. Завтра увидимся в Смольном.

— Жанночка! Погоди! Иди сюда! На минуточку. Давай поговорим спокойно... спкйно...

Вокруг пузырились лужи. В просвете улицы мелькал Невский. Я был здорово пьян. Феликс что-то говорил, дергая девушку за рукав. Она порывалась уйти. Феликс бубнил и дергал за рукав.

Дженнет вырвалась и перебежала на другую сторону.

— I WON’T GO!

— А как же имиджмейкеры? Жанночка! Имиджмейкеры!

Сологуб взял Феликса под руку и привел обратно. Тот путался в полах отяжелевшего плаща и чуть не ронял дипломат.

— Сучка, бля!

Сологуб протянул ему сигарету.

— Да и пусть катится! Еще сифилиса австралийского мне не хватало! Сучка, бля! Коза, бля! Хрен она у меня теперь аккредитацию получит!

— Феликс. Пьяный мужчина может интересовать женщину только в одном случае. Знаешь в каком?

— Знаю.

— А чего тогда лезешь?

— Коза, бля!

— Ты лучше скажи, у тебя деньги есть?

Феликс напрягся, мучительно пытаясь протрезветь.

— Есть немного. А что?

— А то.

— Здесь есть?

— Должны быть.

Феликс порылся в карманах и отдал Сологубу ворох мятых купюр. Тот долго что-то высчитывал, раскладывал деньги кучками, часть отдавал обратно, потом снова забирал. Когда он посмотрел на меня, я сказал, что даже сигареты с утра купил поштучно.

Сологуб свернул деньги в тугую трубочку и сказал: «Пошли». Он долго стучал в алюминиевую дверь бани. Звук далеко разносился по пустой улице. Нам открыл постовой в форме. Я заметил, как моментально изменился Сологуб. Теперь он чуть не по локоть засовывал руки в карманы, мелко сплевывал под ноги и, щурясь, озирался по сторонам.

— Что скажешь, командир?

Милиционеру в глаза он не глядел. У того были серые скулы и рыжие усы.

— Трое? На второй этаж.

Мы прошли облицованный мрамором холл и поднялись по лестнице. На крашенной под дерево двери висела табличка «Отделение ЛЮКС». Звонить пришлось долго. Потом лысый мужчина в белом халате объяснял, что мы ошиблись и баня закрыта. Блики света, как зимние дети, катались по склонам его крутого лба. В расстегнутом вороте торчал похожий на мохнатый галстук клок шерсти.

Потом банщик неожиданно сдался и кивнул, чтобы мы заходили. Когда дверь закрылась, он говорил уже другим голосом.

— Почем сегодня?

— Как всегда.

— А если троих купим?

— Первый раз, что ли? Знаешь же, что скидок не бывает.

— Никак?

— Не та ситуация.

— Тогда одну.

Банщик пересчитал деньги и убрал их в ящик старого рыжего стола.

— Париться тоже будете?

— Будем, будем! И париться, и водку! Направо?

В раздевалке пахло осенней гнилью. Я сообразил, что это запах березовых веников. На полу лежали мокрые резиновые коврики. Одежду нужно было вешать на гнутые крюки в стене. Когда, интересно, я последний раз менял нижнее белье? Феликс пересчитал оставшиеся деньги и спрятал их во внутренний карман пиджака. Потом достал и переложил в носок. Подумав, затолкал носок глубоко в ботинок.

— Я не буду трахаться с проституцией. Вернее, буду. А вы?

Мы расселись вокруг столика. Он был немного влажный. Трусы никто пока не снимал. Даже сквозь ткань кресла казались холодными и скользкими. Будто касаешься ягодицами свежей форели. Все разглядывали друг друга и поеживались.

Банщик принес большую бутылку водки. Следом за ним в раздевалку вошла девушка. Феликс попробовал поднять на нее глаза. Его веки напоминали наросты на старых деревьях. На девушке была кофта и серая юбка. Узкие полоски сгрызенных ногтей, тоненькие икры. Кофту она повесила поверх феликсовского плаща. Точно такую же кофту в черных разводах когда-то носила моя классная руководительница.

— Привет.

Мы сказали, как нас зовут. Девушку тоже как-то звали.

— С какого момента начинаем засекать время?

— Если Я не спрашиваю, то чего ТЫ суетишься?

— О! Вы слышали? Она мне нравится! Давайте пока просто посидим. Хочешь водки?

Я не мог понять, пьяна ли девушка. Вы замечали, что если не пить с человеком с самого начала, то он всегда кажется трезвее, чем ты сам? Разумеется, болтать начали на тему «А с чего у вас ЭТО началось?», «А что вы чувствуете, просыпаясь с утра?», «А есть ли у вас бой-френд?». Насколько я знаю, если случается пауза, такие вопросы задают десять из десяти отечественных мужчин.

— А вы кем работаете? Коммерсанты?

— Ага. Такими штуками торгуем — закачаешься!

— Сколько с вас этот лысый взял?

— Коммерческая тайна. У нас, коммерсантов, все тайны — коммерческие.

Феликс уснул незаметно. Тугой живот свешивался на его семейные трусы. На животе, под волосами, белел шрам от аппендицита. По трусам скакали веселые слоники. Из угла рта на шею сползала слюнка.

— Не обращай внимания. Пусть посидит.

— Мне-то что?

— Выпей. Не сиди просто так. Ты тоже наливай.

— Хорошая водка.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? А живешь где? В общежитии?

Девушка рассказывала, что снимает комнату. Недорого и хозяйка хорошая. Правда, недавно в комнате завелись тараканы. «Целых одиннадцать штук, представляете?» Мы с Сологубом делали вид, что очаровываем даму. Дальнейший секс — результат нашей неотразимости. Кто за этим столом произносил слово «деньги»?

Потом Сологуб сказал, что у него обрезан член.

— Видела когда-нибудь?

Мне тоже стало интересно. Я привстал и посмотрел. Член был здоровенный и синий. Большого отличия от собственного, необрезанного, я не заметил. Девушка повертела член в руках. Сологуб допил водку и сказал: «Ладно, мы сейчас».

Под юбкой у нее были кожаные трусы с узеньким ремешком вместо задней части. Ремешок врезался в ягодицы и, наверное, мешал ходить. Вернувшись, она налила себе водки и сделала несколько маленьких глотков. Прежде чем проглотить, долго держала ее на языке: дезинфекция. Меня передернуло.

— Теперь ты?

— Да вроде.

— Здесь будешь или в душевую пойдем?

— А там кто-нибудь есть?