Мачо не плачут - Илья Стогов

— Кто там может быть?

Душевая напоминала осень на складе сантехники. Девушка скороговоркой проинформировала, что анальный секс исключен в принципе, а традиционный возможен только с презервативом. У нее были плохо выбритые подмышки. Мокрая спина с острыми позвонками была похожа на перевернутую лодку

— Да погоди ты... Захлебнусь!

Шумела вода. Как хлопнула деревянная дверь, я не расслышал. Феликс облокотился рукой о стену и икнул. Из-под мокрых черных волос торчали глаза, а сразу за ними начинался скрюченный рот. Все целиком лицо было похоже на тонированное стекло автомобиля. Другой рукой он придерживал себя за пах.

— Ты долго?

— Чего ты хотел?

— Угадай.

— А меня обязательно прерывать?

— Ну, ты хоть долго?

Дверь открылась еще раз, и в душевую вошел Сологуб. Интересно, они все на самом деле считают, что эрекция — это что-то похожее на дрессированных кремлевских часовых?

— Феликс, пойдем! Не мешай!

— Погоди, я хочу посмотреть!

— Скажи ему!

— Я тихонечко. Мешать не буду.

— Можно я побуду один, а?

— А чего такого?

— Феликс, выйди, пожалуйста. Я не хочу. Я, понимаешь?

— Ничего-ничего! Давайте, парни, отдерем эту падлу как следует!

— Насмотрелся мультиков про Бивиса и Батхеда?

— А чего такого-то? Слышь, падла, поворачивайся!

— Прекрати. И вообще, отстань от девушки.

— Какая она девушка?! Заплатили ей? Пусть поворачивается!

— Феликс, я тебя прошу!

— Любишь, когда тебя в задницу дерут, а? Лю-убишь, сука!

— Мне больно! Слышь! Что ты делаешь?

— Ну-ка, давай!

— Феликс, хватит! Только проблем в бане нам не хватало!

— Какие проблемы? Пусть эта сучка отрабатывает! Давай-давай, коза, бля! Задницей поворачивайся!

За Сологубом хлопнула дверь. Проститутка покосилась в мою сторону и вздохнула. На ее бледной коже ладони Феликса казались очень загорелыми. Позавчера он рассказывал, что нынешним летом отдыхал с женой где-то на море.

— Совсем охуела? Учти, если мне не понравится, то я...

Я вышел в раздевалку. Там было холоднее, чем в душевой. Держать сигарету мокрыми пальцами было неудобно. Ногти казались неправдоподобно розовыми.

— Успел? Хоть чего-нибудь?

— Успеешь с этим Феликсом!

— Да-а. И с Дженнет этой... тоже неловко вышло.

— Водка еще осталась?

Губы тоже были мокрыми. Я совсем не чувствовал вкус дыма. Зато чувствовал вкус голода. При каждом резком движении в глазах что-то скакало. По краям изображение теряло четкость и расплывалось. Хоть помылся, и то хорошо.

— А мне она понравилась. Такая нежная.

— Нежная?

— Сделала — как родному.

— Хорошо тебе.

Окно в раздевалке было выложено плитками толстого непрозрачного стекла. Снаружи понемногу светлело. Сологуб что-то говорил и ерзал в кресле.

— Что-то долго они. Сходи посмотри, а?

В школе по анатомии я имел твердую четверку. Но как он умудрился таким образом скрутить ей ноги, так и не понял. На спине у Феликса было несколько противных складок. Заканчивалась спина неожиданно впалыми ягодицами. Тоненькие женские руки упирались в скользкие стены. Все вместе напоминало работающий бульдозер или, например, схватку единорога с канализационной трубой. Из-под покатого мужского плеча торчала сморщенная проституткина мордочка. Она кривилась от боли и издавала положенные всхлипы.

Говорят, до революции, падшие женщины ловили богатеньких господ на фразу: «Я — Незнако-умка. Не желаете ознако-умиться?» Принято считать, что проститутки это по-своему красиво. Но пробовали ли покупать проститутку лично вы?

В Петербурге Квартал Красных Фонарей расположен на нескольких проспектах вокруг Московского вокзала. У Площади Восстания улицы темны и пустынны. Ближе к Александро-Невской Лавре становится посветлее. Вывески модных бутиков придают району европейский вид. В 24-часовых магазинах здесь продается до двух дюжин разновидностей презервативов.

Как и все женщины, вынужденные проводить много времени вместе, проститутки сбиваются в кучки, ставят на место зарвавшихся нахалок и улыбаются подругам. То, что фонари на этих улицах редкость, на руку дебелым, сальноволосым и прыщавым продавщицам розничной любви. Найти покупателя удается не каждую ночь. Девушки толкутся у обочин, болтают с продавщицами ларьков, обсуждают учебу, куда сходили вчера и что за юбку сшила Светка.

Уровень образования категорически упал. Блока больше никто не читает. Подойдите к девушкам, и они, как продавщицы капусты, в лоб назовут вам цену. И, поверьте, нет ничего интересного в сексе, который вы за эту цену приобретете. Дамы закомплексованы, истеричны, почти не двигаются и называют то, что делают, дурацким словом «работа». Трусы они натягивают таким же суетливым движением, как та мясистая десятиклассница, которая когда-то лишила меня невинности. Никогда не возникало у меня желания полностью с ними расплатиться.

* * *

Когда мы вышли на улицу, дождь все еще шел. По грязным рекламным щитам текла мутная вода. Феликс мотнул головой и спросил, сколько времени. Пожалуй, он дойдет до работы. Ехать домой смысла нет.

— Зря. Шел бы отсыпаться.

Феликс молча развернулся и убрел за угол. Улица напоминала черно-белую фотографию. Сологуб долго шарил по карманам. На такси не хватало. Я тоже пошарил. Интересно, что я надеялся отыскать? Мы зашагали к метро. Голова немного болела.

— Завтра в Смольный пойдешь?

— Пока не знаю.

— Я-то пойду. Мне нужно. Кандидаты эти... заебали.

У женщины, сидевшей в будке возле эскалатора, была красная форменная шапочка и красные глаза. Есть хотелось так, что казалось, меня сейчас вырвет. Как ни странно, какие-то люди уже поднимались по эскалатору вверх.

— Хорошая проститутка.

— Да-а.

— Зря Феликс с ней так. Какая бы ни была, все-таки девушка.

— Да-а.

В вагоне было совсем мало народу. Мужчина уже в пальто, пара девушек. Одна внимательно читала толстую книгу. На обложке читалось «Русско-японский словарь». Несколько человек, мотая головами, спали. Как обычно с утра, было чувство, что произошла катастрофа, а ты о ней забыл.

Поезд двигался рывками, а потом и вообще встал. Где-то ниже диафрагмы во мне лежал протухший булыжник. Я смотрел на свое отражение в стекле напротив. Если подойти поближе, то будет заметно, какие желтые у меня белки глаз. Это от плохого питания. Китайская лапша быстрого приготовления, булка, чипсы, бесконечные пельмени, снова булка. Чистая питательность, еда бедных — как сухие корма для собак. От таких кормов уже через полгода псы мочатся кровью. Потом у них отнимаются задние ноги. Через год мертвую собаку зарывают в землю.