Мама, я жулика люблю! - Наталия Медведева

Мне пятнадцать лет. Мать даже не поздравила. Александр устроил мне день рождения. «За мою маленькую девочку!» — был его тост. Ничего себе маленькая — я была выше всех баб, собравшихся отмечать мой день рождения. Они были лет на десять старше меня. О моем возрасте не говорилось. Сашка был такой веселый, радостный, будто это его день рождения. Мы убежали на темную кухню от праздничного, шумного стола. Шептались, целовались. И он все уговаривал меня убежать на Канарские острова. Мы убежали. Не на острова, а на Неву. Катались на ночном пароходике. И Сашка все про острова рассказывал… Я не могу даже на самолете полететь — паспорт нужен. Проверяют. Раньше не проверяли, но какие-то мудилы решили самолет угнать. Ни хуя, конечно, не вышло. Их посадили. Но зато теперь изволь предъявлять документики при посадке и даже при покупке билета. Да и кто бы нас пустил на острова? Люди в Болгарию не могут добиться разрешения…

Мы разбудили Мамонтова, согнали его с кровати… и оказались такими усталыми, что даже на любовь сил не было. Я уже проваливалась в сон, а Сашка вдруг засмеялся.

— Четырнадцатого июля Бастилию разнесли. С тобой все ясно. Разрушительница. Революция ты моя…

За все надо платить. За удовольствие особенно. Я плачу за него в детской комнате милиции. Не ожидала я от матери такого — собственную дочь в ментовскую отправить. А потом на дачу, к тетушке. Эта поездка, по словам мамочки, даст возможность проверить мои чувства, и если они настоящие, то разлукой закрепятся. Повторяя есенинское: «Лицом к лицу Лица не увидать. / Большое видится на расстояньи», мать чуть ли не перекрестилась, посадив меня в электричку.

С Александром я условилась, что каждый вторник и четверг он будет ждать меня у «Кинематографа» в восемь часов вечера. Если мне станет совсем уж невмоготу, то я прямо туда и приеду с дачи.

В «Кинематограф» мы часто ходили в последнее время. Там крутили американские вестерны и европейскую ностальгию. После очередного «пиф-паф» я поняла, почему Людка называет Александра — Пол Ньюмен. Глаза очень похожи, только Сашка русский и ростом наверняка выше.

Первую неделю я не очень рвалась удрать от тетки. Дача у нее только что выстроенная, со всеми удобствами. Стройматериалы специально по заказу ее мужа — директора научно-исследовательского. А может, и по ее, теткиным, заказам — она тоже человек. Член партии, еще чего-то, в горисполкоме занимает должность кого-то… Вот как хорошо быть хоть чуть-чуть главным. Ма-аленьким, но главным. Сразу у тебя все есть! У Сашки тоже деньги есть… Выходит, ты иметь что-то можешь, только если к партии принадлежишь или если воруешь.

Может, я боялась Александру надоесть, а может, сама устала? Тетка из кожи лезла, пытаясь меня развлечь. Отвлечь! И завтрак мне в кровать, и платья свои дарила. С соседским юношей пыталась знакомить. Милый парень, катающийся на велике, поступивший в иняз. Мечтающий за границу поехать.

Я лежала на балконе теткиного двухэтажного дома. Загорала, лопала клубнику, читала старые журналы. А вечером мы играли в карты.

— Тетя Валя, почему у вас нет детей? Вы были бы такой заботливой мамой!

Тетка слегка дергает головой, и руки у нее вздрагивают.

— Смеешься над моей заботой. Жаль, что обо мне никто так не пекся… Дядя твой учебой был занят, я тоже. Вот никто и не подумал, что нельзя мне аборт было делать. Мы к знаниям стремились, а давались они, ох, как нелегко — время-то какое было! А вы вот бежите от знаний!

Мы за кухонным столом, покрытым клеёнкой яркой, веселой расцветки. В тон ей — абажур. Теткин муж привез из Югославии. Все портит клейкая лента, свисающая с лампы. Ловушка для мух и комаров, от которых в ушах звенит. Вся Ленинградская область на болоте, как и сам город. Занес же черт Петра Великого! Окно нельзя закрыть. Жарища и змеиная мазь. Тетка ею поясницу мажет. В придачу к нервному тику у нее радикулит. От усердной работы на огороде. Воняет эта мазь… и совсем не как змея, по-моему.