Великая страна - Леонид Костюков

Маркус жил в десяти минутах ходу от Мэгги, и они добрались за каких-нибудь полчаса практически без приключений. Маркус, потирая кулак, галантно, как эксгибиционист плащ, распахнул перед Мэгги дверь подъезда, Мэгги нажала на кнопку лифта, заглянула в открывшуюся кабину и смущенно отпрянула.

— Марки! Кажется, там маньяк.

— Blin! Ты федеральный агент или истеричная старая дева из Пенсильвании? Что значит кажется, маньяк? — Маркус по-мужски отстранил Мэгги и шагнул в кабину. — Что значит кажется, Мэгги? Это маньяк. — Послышались уже опротивевшие Мэгги за последние полтора часа глухие звуки. — Эй, Мэгги, я смертельно устал, можно, я не буду его отсюда выкидывать? Заходи, только не вступи в него.

Едва открыв дверь, Маркус скомкал куртку и швырнул ее в раскрытый зев стиральной машины. Та включилась и довольно заурчала. Ее небольшой, но цепкий американский мозг принялся исследовать содержимое еврейского помойного ведра с восьмого этажа.

— Мэгги, я сниму штаны, но это ничего не значит. Мне просто надо их постирать.

— Без проблем. Не забудь только вынуть деньги из карманов.

Маркус достал из левого кармана пятьдесят баксов и так уставился на купюру, словно на ней был изображен его школьный учитель.

— Мэгги! Ты фея или просто самая умная девочка в Нью-Йорке?

— Я не фея.

Маркус, качая головой и прищелкивая языком, отправил штаны в стиральную машину.

— Мэгги, включи ящик.

В телевизоре квартирная хозяйка фунтов на двести отгадывала загадки развязного ведущего и после каждого верного ответа визжала и подскакивала на три фута вверх. На другом канале рыли землю футболисты. На третьем получеловеческое рыло с кошачьими ушами довольно щурилось от каждой полученной пули…

— Оставь, пожалуйста.

Мэгги оглянулась — рядом с ее головой, на спинке ее стула покоились две огромные ступни в клетчатых носках.

— Мэгги, не криви лицо. Носки только что распечатанные. Они хрустели, как доллары из пачки.

— Да я не сомневаюсь. Но что за дурацкая манера держать ноги выше головы?

— Это чтобы кровь приливала к голове.

— А зачем тебе, траханное дерьмо, кровь в голове?

— Чтобы интенсивнее думать.

— Извини, Маркус, а можно интимный вопрос?

— Уверен.

— А зачем тебе интенсивнее думать? Я имею в виду: еще интенсивнее?

— А это, дорогая Мэгги, чтобы не возникало застойных процессов в мозгу. А то образуется там тромб размером с Титаник, потом приплывет в локоть — и я не смогу стрелять.

Мэгги оглянулась, чтобы понять, серьезно говорит Маркус или шутит. Он улыбался так, словно рекламировал средство для расширения улыбки.

— Извини, Мэгги, но вы, русские, считаете нас, американцев, такими идиотами, что просто смешно.

— А вы не идиоты?

— Мы идиоты, но не такие.

В этих словах Маркуса Мэгги послышался отзвук истины. Она промолчала, уютнее устроилась в кресле. Коточеловек в телевизоре оскалился и перешел в контратаку. Экран залило кровью. Мэгги встала, подошла к окну и подняла фрамугу. В комнату хлынул прохладный воздух вечера, с еле заметным ароматом дуба. Внизу огромным темным пятном располагался парк, далеко справа тускло поблескивала змеистая река. Издали донесся одинокий жалобный выстрел, тонко заплакала сирена.