Точка Омега - Евгений Шкловский

– Может быть, потому, что Гора такая? Здесь и вправду чувствуешь себя иначе.

– Возможно, – сказала она. – Везде такое напряжение, нервы, агрессия… А здесь хорошо. Просто хорошо, будто я дома. Даже когда метель и очень холодно.

Никто из нас так это не чувствовал. Главное – высота, трасса, белизна снега, звон ветра в ушах…

Она ничего не сказала про нашу будку и про нас, мы здесь были ни при чем. Обижаться было бессмысленно. Она выбрала именно нашу Гору, а значит, и нас.

Каталась она все лучше и лучше, причем с какими-то странными торможениями и виражами, издалека напоминающими то ли иероглифы, то ли ноты. Никогда нельзя было предугадать, когда ей вдруг взбредет в голову тормознуть и, взметая снежную пургу, помчаться наискось, направо или налево, и потом снова свернуть, так резко, что, казалось, непременно упадет. Слава богу, обходилось. Словно невидимая рука в какое-то мгновение подхватывала ее сильно накренившуюся фигурку в ярко-красном комбинезоне и выравнивала, помогая устоять на ногах. Мы любовались ею, хотя в иные минуты холодело в груди и екало сердце.

Как-то ее довольно долго не было, причем с новогодних каникул, но не десять дней, а больше, недели две или даже три. Хотя на Горе в это время всегда уйма народу, мы чувствовали ее отсутствие – сразу как-то поскучнело, поблекло, несмотря на веселую музыку, иллюминацию и высокую разряженную елку в разноцветных гирляндах, которую мы сами украшали. К тому же и январь выдался сумрачный, солнце почти не проглядывало, часто принимался сыпать мокрый липкий снег… Настроение было, положа руку на сердце, совсем непраздничным, только мы не догадывались о причине, пока кто-то не сказал: «А Лары-то нету…»

Объявилась она только в конце января, смуглая, будто с юга, но только была она, как выяснилось, не в теплых краях, а в Швейцарии, в горах, и все бы ничего, но довольно сильно подвернула ногу (неудачно упала), так что пришлось подлечиваться. Муж катался, а она смотрела.

– Там красиво, – сказала она, однако в голосе прозвучала какая-то странная отстраненность. – И тепло, можно загорать. Зима хоть и снежная, но какая-то другая. Только вот, не повезло, – закончила она. – Можно сказать, на ровном месте. – И она улыбнулась, из чего можно было заключить, что она рада возвращению на Гору.

Спускаться она пока старалась осторожно, видимо, не очень уверенная в своей ноге.

Вскоре, однако, ее фигурка снова маячила в разных местах, снова мы зазывали ее погреться и выпить горячего кофейку в нашей будке. Тут же, словно по заказу, и распогодилось, солнце сияло и пригревало почти по-весеннему. Лара казалась веселей, чем обычно, меньше впадала в задумчивость и чаще улыбалась. Однажды она привезла с собой большой термос с горячим глинтвейном, и ближе к ночи, когда посторонних на Горе никого не осталось, был устроен настоящий праздник.

Кто-то между делом пошутил, что ее присутствие на Горе благоприятно сказывается на общей обстановке: меньше всяких эксцессов, неудачных падений, повреждений и прочего, чего обычно, увы, хватает. И вправду, пока Лары не было, несколько человек ломало ноги, были сильные ушибы, приходилось даже вызывать неотложку.

Понятно, все бывает, это может зависеть от погоды и всякого разного, а может и ни от чего не зависеть. Случай – дело непредсказуемое, и тем не менее с возвращением Лары что-то изменилось. Конечно, это было только предположением, причем высказанным в шутку, но в каждой шутке, известно, есть доля правды. Словно сама Гора обрадовалась возвращению блудной дочери и теперь одаривала всех своей благосклонностью.

А однажды вместе с ней пожаловал мужчина – муж или, может, еще кто. Они стояли на вершине и о чем-то разговаривали. Он тоже на лыжах, синяя с серым куртка, белые брюки… Разговаривали они, судя по всему, довольно нервно, а потом она сделала шаг вперед, оттолкнулась палками и понеслась вниз, сначала прямо, а где-то с середины спуска начала выделывать кренделя, зарываясь в тучу снежной пыли, ее спутник почти не отставал, успевая ловко повторять все ее виражи, – видно было, что умеет.

Потом они еще не раз поднимались на вершину и снова спускались. Красиво у них получалось, слаженно, приятно смотреть.

Рядом с Лариным «Мурано» внизу стоял большой черный джип, в нем кроме шофера сидели еще двое или трое, сквозь затонированное стекло не разглядеть.

До самой ночи Лара со спутником оставались на Горе, показывая высший пилотаж, но у нас было какое-то нехорошее предчувствие – что все это не просто так, что между ними произошло или происходит серьезное, и все их виражи – ноты, по которым разыгрывается непонятная нам мелодия.

Вот, собственно, и все. Прошло уже больше трех лет, а мы по-прежнему ждем, когда закончится реконструкция нашей Горы. После строительства подъемника, отеля и всякой прочей так называемой инфраструктуры она якобы должна стать горнолыжным курортом европейского уровня. Впрочем, что там реально делается и делается ли вообще, никому не ведомо. Как и то, вернется ли все на круги своя. Между тем кто-то рассказывал, что, проезжая мимо, якобы видел на вершине знакомую фигурку в красной куртке.