Трепет крыльев - Катажина Грохоля

Иоася открыла вино, села на диван, подобрав под себя ноги, совсем как когда-то, как всегда, и рассмеялась:

— Ну знаешь, это просто потрясающе, что он приходил к тебе на работу! Мой не знает даже, на какой улице я работаю, зачем ему это, ведь есть телефон, правда? А твой как будто пометил свою территорию: «Не трожь, это мое!» Ревнивый! Это хорошо: раз ревнует — значит любит!

Вино полусладкое, белое, орешки соленые. Иоася в одной руке держала бокал, второй сжимала свою ступню. Я выпила вино, и оно мне не понравилось. Я прислушивалась: не возвращается ли он? Все должно было быть не так, Иоася ничего не поняла. Почему она ничего не понимает?..

— Знаешь, когда я вернулась из парикмахерской…

— Отлично выглядишь! Я сразу обратила внимание, тебе идет короткая стрижка, — перебивает она, а я улыбаюсь: волосы быстро отрастут.

— Ему не нравится, — пытаюсь объяснить я Иоасе. — Когда я вернулась, он начал так ужасно кричать, наверняка было даже на лестничной клетке слышно. Дескать, что я с собой сделала, у меня нет мозгов, пусть мне вернут деньги, у них там что, зеркала нет… — Чтобы Иоася знала, что это случилось не впервые.

Иоаська перегнулась через стол и чокнулась со мной. Засмеялась громко, показывая свои красивые белые зубы. Она всегда смеялась громко и радостно.

— Везучая же ты! — сказала она, не слыша того, что говорила я. — Он замечает такие вещи! Збышеку все равно. Ей-богу, я могу покрасить волосы в фиолетовый цвет, а он и не заметит. Говоришь, на работу к тебе заехал, потому что соскучился? Я тебе завидую! Как бы я хотела, чтобы Збышек хоть раз сделал что-нибудь подобное… А ему все равно! Танцую с его приятелем весь вечер, а он: «Я рад, дорогая, что ты развлекаешься!». Потому что он не умеет танцевать, я не в состоянии его уговорить, а жаль, потому что если мужчина…

И так далее. И тому подобное…

— Ты его не обижаешь? — спросила моя мама.

— Конечно нет, — ответила я.

Она не спросила, не обижает ли он — меня.

— Иоася, ты можешь вырваться с работы? Нам надо встретиться.

— Что-то случилось? — В ее голосе беспокойство. Я всегда могла на нее рассчитывать… Понятно, сейчас все изменилось, у них ребенок, а я…

— Нет, в общем-то, нет… Я просто хотела с тобой поболтать…

— Ой, Хануся, о том, чтобы вырваться с работы, и думать нечего. Приходи лучше к нам вечерком, я ребенка заберу из садика, буду дома около четырех… Не можешь? Ой, да все ты можешь! Над тобой ведь ничего не висит. Знаешь, как я тебе завидую. У тебя есть все, что женщине нужно для счастья: хорошая работа, любящий муж, для которого ты словно свет в окошке, это же видно!

И смеется весело: мол, тебе так хорошо! Он боится, чтобы тебя кто-нибудь у него не украл, ха-ха-ха, это, должно быть, так приятно!

Не жизнь, а малина!

— У тебя точно все в порядке?

— Да-да, все нормально, — говорю я.

— А то ты какая-то кислая… Нет? Мне показалось?..

— Заходите, заходите, — слышу я его радушный голос, любезный, гостеприимный, как будто бы это и не он говорит. Но это мой муж и его голос. Я высовываюсь из кухни, я должна быстро вымыть и убрать в шкафчик посуду и проверить еще три таблицы на завтра, шеф уже сегодня сердился, что я не успела, но там кто-то пришел, и надо радоваться.

— Дорогая! — Это радостное дорогая обращено ко мне, хотя он ни слова не обронил с самого обеда. Но теперь я дорогая, поэтому я натягиваю на лицо улыбку: «Как мило, что вы пришли, как замечательно, добро пожаловать!»

— Дорогая, к нам пришли Юрек с женой!

Они стоят в прихожей: Юрек, его коллега с работы, с очаровательной женой, я видела ее раз, может, два, мы были у них когда-то, до свадьбы.

— Извините, что без предупреждения, но ты просил зайти за переводом, мы были неподалеку, и я подумал, что ты… что вы… — поправляется Юрек поспешно и протягивает мужу бутылку виски, а его жена протягивает мне руку.

— Замечательно, проходите, проходите. — Натянутая улыбка, словно шлагбаум, не пропустит никакого другого чувства, одну только радость.

— Хануся нам приготовит… Чай? Кофе? У нас есть лед, дорогуша? Может, пока посмотрите квартиру?

И дорогуша утвердительно кивает, потому что лед должен быть дома, что же это был бы за дом, если бы в нем не было льда, и она приготовит, конечно, чай, потому что жена Юрека хочет чаю, а он проведет их по дому и покажет новый диван.

Жена Юрека направляется с дорогушей на кухню.

— Интересный дизайн, — говорит она, глядя на ярко-красные шкафчики и черные столешницы, на которых видна самая мельчайшая крошка, каждый след от крошки, даже капля воды.

И Хануся не ленится: лед, стаканчики, вода, чайничек, чай, тряпочка, короткий взмах по столешнице — просыпалось несколько чаинок, — и вода.

— Лиля, иди сюда! — доносится из глубины квартиры. И Лиля идет, а Хануся останется, пусть там себе улыбается, пусть не спрашивает, зачем им понадобилось смотреть на ее постель, на ее ванную, на ее комнату, зачем?

Хануся, уже без улыбки, отворачивается и открывает виски, достает лед, один кубик падает на пол, она обмывает его под краном (он ведь не видит), бросает лед в стаканчики, протирает столешницу, чтобы не осталось влажного следа, и вновь нацепляет улыбку, и идет в комнату.

— Я получил ставку в «Hot-Cold», — сообщает Юрек.

— Да что ты говоришь?! — Ему, по-видимому, неприятно, ведь прежде это его приглашали на синхронный перевод — не всегда, иногда, но это были важные «говорящие головы», не ниже министра, а порой и сам премьер-министр, но у них не было ставки, только договорная работа, потому что передача новая, рейтинг пока еще невысок…

— Я сам удивился, но рейтинг подскочил на шесть баллов…

— Прекрасно! — Ничего не прекрасно, ведь это он самый лучший, это он заслужил эту должность, а не Юрек.

— Ну-ну, — говорит Юрек и встряхивает стаканом. — А ты что не пьешь?

А он, мой муж, улыбается:

— Если б я знал, что вы зайдете… — В этой фразе упрек (так не заходят: между делом, по дороге, неизвестно зачем и без предупреждения, ведь есть телефоны, правда?), но упрек едва заметный, потому что улыбка широкая. Может, это вовсе и не упрек — откуда, какой упрек, скорее, сожаление. — …Я бы заранее подготовился, какое-нибудь хорошее «Шато Лафит-Ротшильд» или «Марго», и к нему фуа-гра… Мы бы отметили твое назначение…

И виски в стаканах приобретает цвет мочи, да и на вкус какое-то никакое. Лиля смотрит на моего мужа, улыбающегося, самоуверенного…

— А это что за деликатес? — склоняется она над блюдом, которое мой муж ставит на стол.

— Хороший паштет к хорошему вину. Бутылка «Марго» стоит порядка тысячи евро. — Юрек опрокидывает стакан виски.