Жизнь в дороге - Григорий Кубатьян

По площади Суматра в два раза больше, чем Великобритания.

Территория порта была почти пуста. Народ с парома куда-то испарился, а передо мной выросли две фигуры. Незнакомцы предложили бесплатно подвезти до города. Других альтернатив не было, и я забрался в микроавтобус, размышляя о богатом ассортименте бесплатных видов сыра в азиатских мышеловках. В унисон с моими мыслями двери машины захлопнулись, и она тронулась с места. Только сейчас я обнаружил, что кроме меня и этих двоих в микроавтобусе никого нет. Дорога свернула в лес. А как же город?! И почему они больше никого не взяли?! Грабители?!!

Но я зря нервничал. Поплутав по проселочным дорогам, мы все-таки приехали в населенный пункт к офису туристической фирмы. Улыбающийся менеджер начал меня уговаривать купить дорогостоящий тур по достопримечательностям Суматры. Но я, все еще нервничая, отверг привлекательные предложения коричневощекого господина, и бросился искать выход из городка. Работники турфирмы пытались меня удержать, хватали за рукава, но я отбился от них. Мне помог проливной дождь, загнав моих преследователей обратно под тростниковые навесы.

Поглядывая на компас, я отправился искать дорогу. Стрелка показывала на юго-восток, значит направление верное. Карты у меня не было, но я примерно помнил, как выглядит изображение Индонезии на глобусе. В моих планах было проехать страну от самого западного острова до самого восточного. На окраине городка я махнул рукой, чтобы остановить проезжающий мимо попутный джип. На вопрос «куда?» я ответил «на восток», не уточняя, впрочем, что собираюсь ехать на попутках до самого Восточного Тимора.

Погода прояснилась. Выглянуло запоздалое солнце, и над дорогой появились разноцветные бабочки — этакие порхающие блокноты, тетрадки и амбарные книги. День клонился к вечеру, и живший неподалеку англоговорящий водитель решил пригласить меня на ночлег. Мистер Юслим, так он представился, работал в топливной компании «Калтекс» и был по местным меркам весьма обеспеченным человеком. Он жил в большом доме с фруктовым садом. Жена Юслима умерла, а взрослые дети работали в Джакарте. В гараже, куда мы загнали машину, был загон, в котором обитало с полсотни серебристо-черных куриц. Увидев хозяина, курицы радостно закудахтали. Во внутреннем дворике проживали шесть котов и две вороны. Умные вороны выучились мяукать по-кошачьи и говорить «Аллах акбар». Эти умения помогали птицам уживаться как с котами, так и с хозяином дома. Мы прошли в помещение.

— Что это?! — воскликнул я. На стене сидел мохнатый паук, размером с пятерню взрослого человека.

— Не бойся. Это друг! — заулыбался Юслим, и было непонятно, к кому именно он обращался, ко мне или к пауку. Членистоногое дружелюбно приподняло передние лапы.

— Ну и друг! А если он еще подруг приведет?! — хмыкнул я.

— Приводит иногда, — пожал плечами Юслим. — Тогда на стене сидят два паука. Потом второй уходит в лес, а этот всегда остается.

Паук оказался чрезвычайно компанейским. Стоило нам перейти на кухню, и он перебегал по стене вслед за нами, проскакивая в открытую дверь. Мы шли обратно в гостиную, и паук снова бежал следом. Хозяин что-то говорил насекомому, и оно одобрительно шевелило лапками. Но я не понимал, о чем идет разговор, так как не удосужился выучить индонезийский.

С арабского восклицания «Бог велик!» начинается призыв к намазу, мусульманской молитве.

Юслим выделил мне комнату для ночлега. На стене висели фотографии пятерых сыновей и дочери хозяина. Улыбающиеся молодые люди стояли в черных одеяниях и плоских квадратных шапочках выпускников высших учебных заведений. На тумбочке на специальной деревянной подставке лежал остро отточенный изогнутый индонезийский меч.