Подземный художник - Юрий Поляков

14 ноября началась собственно гонка. Вот передо мной пожелтевшая газета «Сезам» (Северо-Запад Москвы). С фотографии бодро смотрит молодой энергичный кандидат. Приложив к уху телефонную трубку с антенной, он (то есть, я) отвечает на строгие вопросы избирателей.

Владимирцева Наталья, врач, ул. Черняховского, д. 14:

– Юрий Михайлович, мы с вами ровесники, и поэтому я, конечно, хорошо знаю ваши книги, в 80-х годах, когда ваши повести появились в «Юности», мы бурно их обсуждали. Нужно ли вам, писателю, идти в Думу?

– Нужно. Писатель у нас в России и без мандата всегда ощущал себя в некотором роде депутатом. Мне уже много лет пишут, звонят, просят помочь в самых разных ситуациях… Помогаю по мере сил. Но в последнее время на «писательский запрос» власть реагирует все реже и реже. Если стану депутатом, реагировать будут…

Зырянов Владимир Михайлович, военнослужащий, Хорошевское шоссе, д. 52:

– Из армии я уволился по выслуге лет – служил на Севере. Сейчас оформляю общегражданский паспорт, а это несколько месяцев… Пока у меня его не будет, пенсию я не получу. Выходит, Отечество можно защищать и с удостоверением личности, а пенсию получать только по предъявлении паспорта?

– По-моему, тут явная недоработка в законодательстве. Вроде бы теперь в парламенте одни юристы заседают, а неразберихи стало еще больше. Проконсультируюсь по вашему вопросу со специалистами и помогу конкретно.

Открою тайну: оба вопрошающих избирателя – мои добрые знакомые. С Натальей Владимирцевой мы дружили со студенчества до самой ее трагической гибели. А капитан первого ранга Зырянов был моим соседом по лестничной площадке. Недавно его сын Костя, ставший банкиром, заезжал ко мне в Переделкино, чтобы рассказать о своей бурной личной жизни. Так что никаких «мертвых душ» в нашем избирательном процессе не водилось, все по-честному. Таких прямых линий, статей и интервью я опубликовал за месяц не менее двух десятков, причем не только в местной, но и в центральной прессе, чем мои соперники похвастать не могли. В дебатах на местном телевидении я тоже одерживал верх, имея немалый эфирный опыт. Кроме того, я ежедневно по нескольку раз встречался с избирателями в вузах, на предприятиях, в НИИ, воинских частях, больницах, управах, библиотеках, «красных уголках»… По самым скромным подсчетам, я провел больше сотни встреч и домой приползал похожим на лимон, выжатый кузнечным прессом. Люди принимали меня хорошо, узнавали, слушали, расспрашивали о творческих планах, верили моим обещаниям. Исключение составляли коллективы, где руководство явно симпатизировало «Яблоку» Явлинского, а значит, и Гаванской. В одной больнице меня ожидал довольно холодный прием и ехидный вопрос главного врача, почему я состою в реакционном Союзе писателей России, а не в прогрессивном «Апреле»? Я, как мог, ответил… Потом ко мне потихоньку подошла докторша – я узнал в ней молодую жену моего приятеля-уролога:

– Юр, привет! А Лев Соломонович сказал, у нас сегодня черносотенец в гостях будет. Разве ты черносотенец?

– Вроде бы нет…

Кстати, черносотенцы (члены Союза русского народа) в начале XX века представляли собой самое массовое политическое движение. Они активно боролись с надвигавшейся на Российскую империю смутой, но проиграли, преданные царем, и были почти поголовно истреблены большевиками после революции, так как в отличие от эсеров, меньшевиков, кадетов, октябристов и прочих в эмиграцию не уехали, не мысля себя без России. Лидер «черносотенцев» детский доктор Дубровин был без суда расстрелян в 1919 году в Петрограде. Впрочем, знаменитого исторического живописца Виктора Васнецова, тоже состоявшего в Союзе русского народа, не тронули. Сыновей Дубровина тоже, кстати, не покарали. И на том спасибо! Но вот что интересно: наши либералы, считая Октябрьский переворот преступлением и добиваясь «нюрнбергского процесса» над советской властью, продолжают, тем не менее, ненавидеть «черносотенцев» – главных борцов с «великими потрясениями», хотя логичнее ставить памятники этим мученикам, ведь именно они, а не «враги народа» образца 1937 года, стали первыми жертвами «красного колеса».