Маленький друг - Донна Тартт

— Тебе плохо? Дать тазик?

— Можно мне посмотреть газету?

— Конечно. — Эдди рассеянно вынула страницу с комиксами и протянула ее Харриет. Та в гневе уставилась на тупые черно-белые картинки, борясь с желанием выспросить все у Эдди напрямую.

— Опять повысили налоги, представляешь? — проговорила Эдди. — Не понимаю, куда деваются все деньги, которые собирают с нас. Наверняка начнут строить еще одну дорогу, да так и бросят, как обычно. Только на это они, похоже, и способны.

Харриет боялась поднять голову, опасаясь, что глаза могут выдать ее. «Найден подозреваемый в убийстве». Раз он найден, так значит, он жив? Дэнни Ратклифф жив?

Она бросила еще один жадный взгляд на газету, но Эдди уже сложила ее пополам и начала работать над кроссвордом.

— Я слышала, Диксон навестил тебя вчера? — спросила она тем холодноватым голосом, которым всегда говорила о зяте. — И как все прошло?

— Нормально. — Харриет не могла думать ни о чем, кроме того, что события принимают другой оборот.

«Во-первых, он не знает моего имени», — мысленно загибала она пальцы. По крайней мере, ей кажется, что не знает. Впрочем, если бы ее собственное имя было упомянуто в газете, Эдди не сидела бы тут так спокойно.

«Так ведь он пытался утопить меня», — вдруг подумала Харриет. Вряд ли он побежит рассказывать об этом полиции.

После паузы она собрала в кулак все свое мужество и спросила:

— Эдди, а кто этот мужчина на первой странице?

— Этот? — Эдди рассеянно повернула к себе газету. — Ах, этот! Он кого-то убил, подожди-ка, ах да, брата. Потом спрятался в старой водонапорной башне, но сорвался с лестницы и чуть не утонул. Думаю, он был просто счастлив, когда полицейские пришли за ним. — Она еще раз взглянула на статью и подняла очки на лоб. — Знаешь, я когда-то знала одно семейство Ратклиффов, которые жили за рекой. Их старик работал у нас на полях. Мы с Тэтти его до ужаса боялись, потому что у него не было передних зубов.

— А что они с ним сделают?

— С кем?

— С этим человеком.

— Ну знаешь, он признался, что убил брата, — пробормотала Эдди, возвращаясь к кроссворду. — К тому же там еще замешаны наркотики. Полагаю, они доставят его прямиком в тюрьму, где ему и место.

— В тюрьму? — переспросила Харриет. — Об этом что, в газете так и написано?

— О, не волнуйся, он быстро выйдет из нее, ты даже не успеешь оглянуться, — проворчала Эдди. — Нынче всех сажают в тюрьму пачками, а назавтра выпускают. Почему ты не ешь завтрак? — спросила она, строго глядя на внучку поверх очков.

Харриет сделала вид, что возвращается к своему рису. «Если он не умер, значит, мне не о чем волноваться? Значит, я не убийца? Я ведь ничего такого не сделала? Или сделала?»

— Ну вот, так-то лучше. Ешь скорее, а то после обследования будешь совершенно без сил. А если будут брать кровь, то может закружиться голова.

Харриет прилежно жевала несоленый рис, как вдруг в голову ей пришла еще одна ужасная мысль. Глаза ее заметались по сторонам, как у посаженного в клетку зверька, и она выпалила:

— Эдди, а он болен?

— Господи, кто? Этот мальчик? — Эдди даже не подняла головы от своего кроссворда. — Знаешь, я не верю всей этой чепухе, что преступник может быть «болен».

Харриет поняла, что ничего от нее не добьется. В эту минуту на пороге палаты показался высокий мужчина в белом халате с чемоданчиком в руке.

— Доброе утро, я доктор Бакстер, — сказал он, протягивая Эдди руку. Он выглядел моложе, чем доктор Бридлав, но его макушка уже начинала лысеть. — Я невролог.

— Ах, так. — Эдди подозрительно поглядела на его обувь — спортивные туфли с синей замшевой каемкой.

— Удивительно, что у вас не идет дождь, — непринужденно продолжал доктор Бакстер, усаживаясь и начиная рыться в своем чемоданчике. — Когда я выехал сегодня из дома, по прогнозу ожидался ливень…

— Ну, вы первый врач в этой больнице, кого нам не пришлось ждать целый день, — не очень дипломатично заявила Эдди. Она все еще ела глазами его спортивные, совсем не «докторские» туфли.

— Я выехал из дома в шесть утра, — бодро объявил доктор Бакстер. — Был такой ливень, вы не поверите! Вода — сплошной стеной. Я даже думал, мне придется повернуть назад.

— Вы только подумайте! — вежливо сказала Эдди.

— Ну-с, юная леди, — проговорил доктор, оборачиваясь к Харриет, и вдруг увидел выражение ее лица. — Боже мой! Ты что, испугалась меня, малышка? Я не сделаю тебе больно!

Он тревожно взглянул на нее.

— Знаешь что, давай начнем с вопросов, хорошо? Ты ведь не боишься вопросов, а?

Харриет отрицательно покачала головой.

— Ну вот и славно. Как тебя зовут?

— Харриет Клив-Дюфрен.

— Сколько тебе лет?

— Двенадцать с половиной.

Доктор засыпал Харриет градом вопросов. Сперва он попросил ее сосчитать до десяти, а потом в обратном порядке, улыбнуться, нахмуриться, высунуть язык, следить за его ручкой, не поворачивая головы. Постепенно его тесты становились все сложнее и неприятнее: он засовывал Харриет ложку в горло, чтобы заставить ее подавиться, щекотал ваткой белки глаз, чтобы заставить глаза моргать, острой булавкой тыкал в разные части тела, чтобы проверить болевую реакцию.

Харриет стоически терпела пытки, иногда вздрагивая и невольно ойкая, но мозг ее не переставал работать. Первый и главный вопрос был таков: как заткнуть рот Хилли? Ведь как только он узнает, что Дэнни Ратклифф жив, у него не будет больше оснований молчать о револьвере. Что же делать? Ведь он сразу же притащится к ней домой, как только ее выпишут из больницы, и у него будет миллион вопросов. И что она сможет ответить на них? Что Дэнни Ратклифф чуть не убил ее? Или еще хуже: что теперь она даже не уверена, что это он убил ее брата?

«Ну, нет, — подумала она в панике. — Надо придумать что-нибудь получше».

— А так больно? — спросил доктор, ткнув булавкой ей в щеку.

— Больно!

— Очень хорошо, — сказала Эдди, — когда больно, это хороший знак.

«Может быть, — думала Харриет, разглядывая потолок и сжимая зубы, чтобы не дернуться, пока доктор водил чем-то острым по ее босой ступне, — может быть, Дэнни Ратклифф действительно убил Робина». Конечно, всем было бы проще, если бы так оно и случилось. Наверное, не нужно разочаровывать Хилли: она расскажет ему, что Дэнни Ратклифф признался ей во всем там, в водонапорной башне. Он ведь мог совершить то страшное дело не со зла, все могло произойти случайно, во время игры. И потом он всю свою жизнь мучился угрызениями совести. Правильно, а еще он молил ее о прощении! Да, это хороший ход: он молил о прощении, и она сохранила ему жизнь, потому что не хотела брать на себя великий грех, и оставила его там, в башне, потому что прекрасно знала, что рано или поздно его найдут. Уголки рта Харриет невольно приподнялись при мысли о тех возможностях, что открывались перед ней, подобно ядовитым цветам.