Утопия-авеню - Дэвид Митчелл

– Я постерегу твою койку, Диз, – говорит он и уходит.

Диз смотрит на Джаспера:

– Сыграешь, пистон?

– А тебя правда зовут Диз?

– Ну, так прозвали. Играешь или нет?

– А что для этого надо?

– Все очень просто, – хрипит Диз. – Я ставлю доллар. Ты ставишь доллар за игру черными или полтора доллара за игру белыми. Победитель забирает все.

– Я сыграю черными.

Диз кладет два пятидесятицентовика в выщербленную плошку. Джаспер опускает в нее долларовую банкноту. Его противник прибегает к Модерн-Бенони. Джаспер выбирает староиндийскую защиту. К ним подходят любопытные, делают ставки на победителя. К десятому ходу Диз подготовил двойной удар слоном. Джаспер старается уйти из-под него, попадает в другую вилку и теряет коня. После этого начинается игра на изнурение. Джаспер делает рокировку, но вынужден разменять ферзя. Ход за ходом шансы отыграть коня или слона уменьшаются. В эндшпиле Джасперу нужен один ход, чтобы провести пешку в ферзи, но Диз это предусматривает:

– Шах.

– Как и следовало ожидать. – Джаспер опрокидывает своего короля, замечает, что луна уже взошла. – Сильное начало.

– Меня хорошо научили в академии.

– Вы учились в шахматной академии?

– В академии тюрьмы Аттика. За полдоллара могу научить тебя Бенони.

– Вы уже меня научили. – Джаспер незаметно вкладывает пять долларов в пачку «Данхилла» и вручает ее старику. – Вот вам плата за обучение.

Диз засовывает пачку в карман:

– Спасибо, пистон.

По указателям вокруг Джаспер понимает, что находится в Гринвич-Виллидже. Аппетитно пахнет едой, но есть совсем не хочется. Он покупает в кафе чай со льдом. По радио передают бейсбол. Стену в мозгу Джаспера сотрясает мощный удар. Это предупреждение. «Недолго осталось…»

Джасперу хочется умереть в темноте, в уединении и в тепле, но не в гостиничном номере. Если друзья найдут его мертвым, то расстроятся. Особенно Эльф. «Может быть, в церкви или…» Он входит в больницу неясных размеров. Приемный покой отделения скорой помощи – хаотическая демонстрация людских страданий: переломы, ножевое ранение, огнестрельное ранение, ожоги. Некоторые пациенты терпеливо сносят боль, а некоторые нет. «Как измерить чужую боль?» Джаспер проходит мимо охранника, поднимается по лестницам, сворачивает за углы, шагает по коридорам. Пахнет хлоркой, старой каменной кладкой и чем-то землистым.

«Отойдите! Дайте дорогу!» Медицинская бригада провозит по коридору каталку. Кто-то рыдает на лестничной площадке – этажом выше или этажом ниже, не понять. Джаспер подходит к двери с надписью «Приватная палата СН9». Окно в верхней половине двери, занавешенное изнутри, превращается в черное зеркало. Тук-Тук рассматривает Джаспера глазами времени.

– Сюда, – велит он.

Джаспер приоткрывает дверь. Тусклый паточный свет заливает небольшую комнату с двумя койками. На одной лежит пациент, от которого почти ничего не осталось – полые складки и морщины, обернутые в больничный халат. «Полый человек». Вторая койка свободна. Джаспер тихонько закрывает за собой дверь, снимает ботинки и ложится на свободную койку. Полый человек не возражает. От долгой ходьбы у Джаспера болят ноги. Издалека, будто с тонущего корабля, доносятся звуки. Играет оркестр. Звонит телефон. «Алло? Алло? – произносит женский голос. – Кто вы?» На соседней койке из горла Полого человека вырывается хрип. «Как сухой горох в картонной коробке». Из беззубого рта стекает слюна, тонкой нитью тянется сo сморщенных губ, впитывается в подушку. Полый человек открывает глаза. Их нет. «Кем он был?» – думает Джаспер и объявляет:

– Прощайте.

И говорит Тук-Туку:

– Я готов.

Стена в его мозгу рушится от толчка.

Тук-Тук заполняет его разум.

Сознание Джаспера почти угасает.

Присутствие превращается в Отсутствие.