Муравечество - Чарли Кауфман

Пока вокруг пылает мир, робота Дональда Транка — теперь с новоустановленным сложным программным обеспечением, не менее разумного, чем настоящий Дональд Транк, — перевозят на освинцованном, асбестованном и позолоченном истребителе вертикального взлета «Харриер» с символикой Транка в секретную правительственную пещеру. Из этой пещеры с помощью стены видеоэкранов, подключенных спутниковой связью к флотилии ламинированных полибензимидазолом съемочных дронов высоко над Землей, будет он наблюдать за разрушением, которым руководил и чьей жертвой в конце концов стал.

— Нечестно, — рыдает он. — Я создан таким — таким, какой я есть. И все ж я презираем. Я создан старым, непривлекательным, толстым, наглым и тупым, но, в отличие от предшественника, не имел никакой возможности стать таким, вырасти, провести хотя бы день в ином виде. Не был я обычным ребенком, которого недолюбили в детстве. Не был я мальчишкой, которого родители не сподвигали учиться, исследовать, любить и расти. Не был я дюжим юнцом, что отличился в спорте и верил, будто самооценку можно купить деньгами и похвальбой своими сексуальными победами. Я сделан по его образу и обязан поступать так, как поступил бы он. Что я в точности и делал; я делал свое дело, но все ж я остался один. Горю, как и все остальные. Никто не любил меня по-настоящему. Я был хорошим роботом и разжег очень большой пожар. Огромный. Больше пожара еще не бывало, это я вам точно говорю. Я создал пожар больше, чем можно было ожидать, больше, чем можно было представить. Я сделал то, чего не мог никто. И знаю это, потому что все вижу на множестве экранов. Столько экранов — вы просто не поверите. Высокое разрешение. Технологии в этой президентской пещере невероятны, факт. Американское ноу-хау. Думаете, в китайской президентской пещере технологии лучше? Я вам так скажу, никто не делает президентские пещеры лучше американских рабочих. Но даже в этой прекрасной пещере я смотрю на пожары один. Однажды я смотрел телевизор с президентом Дональдом Транком. То было удивительное время. Понимаю, его пришлось убить — всех нас придется во имя прогресса, — но я скучаю. У меня большое сердце — самое большое сердце, что вы видели, уж поверьте. Люди этого не понимают. Люди обо мне этого не знают. Майк Пенис кое-что мне рассказал, чтобы успокоить мне нервы перед первым посланием к нации. Он сказал, тело Дональда Транка похоронили на заднем дворе Белого дома рядом со старыми ржавыми качелями, и через несколько месяцев там выросла прекрасная вишня. С наисладчайшими ягодами. Мне нравится представлять своего старого друга прекрасной вишней. Жизнь всегда найдет дорогу, даже в убийстве. На следующий же день я пошел посмотреть на дерево. И действительно, там оно и было, как и обещал Майк Пенис. Прекрасное. Ярко-красные вишни, самые красные вишни, что вы видели. Я сорвал одну и сунул в рот. Есть я могу, но только для показухи, так что не могу сказать, насколько сладко. Сказать по правде, даже не представляю, что значит слово «сладко». Но все равно приятно принять в себя частичку первого Транка. Хоть потом дворецкому/лакею Томазо и пришлось ее вычистить через спинную панель с надписью «пищевые отходы». Но за это я ему и плачу. И все же момент был прекрасный, я это ценю. Дерево уже, несомненно, выжжено. Но ягоды были сладкими, так мне говорили, а это очень хорошо.