Форсайты - Зулейка Доусон

– Понятно. Ну ладно, чтобы ты не терялся в догадках и чтоб больше не дергался – вот тебе «первоначальный вариант». Как ты догадываешься, я провела эту ночь у профессора Бойда…

Теперь окаменело лицо Джайлса, как несколькими минутами раньше – спина. Вот тупица! По справедливости, стоило бы бросить его увязать в этой трясине – большего он и не заслуживает. Но она продолжала:

– Как ты любезно сообщил моей матери, туман был ужасающий. Это был единственный разумный выход. А также – как ты, если помнишь, счел нужным добавить, – все было безупречно.

– О! Я уверен!

Невыносимое напряжение в его лице, голосе, в этих стиснутых ладонях улетучилось мгновенно. Не будь в комнате ее – он бы, наверно, пустился в пляс. Казалось, камень упал у него с души. Сущий ребенок – впрочем, трусоват. Ну как обидеть такого?

Примирительным движением он потянулся к ней через стол, но Кэт, и глазом не моргнув, встала и направилась к двери.

– Монти, – начал было он, – я вовсе не думал…

У двери Кэт обернулась.

– Нет, Джайлс. Ты думал.

Она захлопнула за собой дверь и вернулась к своему столу. Душевная смута Джайлса переселилась теперь в нее. Вдруг пронзила мысль: ведь, помогая Джайлсу сохранить в неприкосновенности основу его миропонимания, она тем самым переступила через свое.

Препятствие в виде входной двери этого многоквартирного дома, поставившее Кэт в тупик в тот, первый, вечер, в тумане, преодолевалось просто: всего и нужно было нажать кнопку «Квартира № 9». Это устройство установил прежний жилец мансарды, получавший чисто символическую плату за столь же символические квартирные услуги. В прошлый раз Бойд продемонстрировал ей его действие и предложил пользоваться им, когда бы она ни пришла. А позже – она уже уходила – добавил, что его дверь открыта всегда, и она унесла с собой надежду, что сказано это было не только в буквальном смысле.

Что ж, вот и проверим…

В этот вечер, освободившись минут на пятьдесят раньше (взамен пропущенного ленча), Кэт нажала нужную кнопку, вошла в подъезд и штурмом взяла винтовую лестницу. Сердце отчаянно колотилось от самой станции метро – вот она и летела вверх по ступеням очертя голову, чтобы хоть как-то это оправдать.

Дверь и вправду была открыта. Молча прошла она по коридору и нашла его, как и обещано было в записке, у шипящего газового камина в старом колченогом кресле – твидовые брюки, грубые ботинки, одна нога на скамеечке, другая небрежно вытянута. Прямо у огня, совсем вплотную к рыжим сполохам, тихонько посапывал пятнистый пес, Профессор, – распластался на боку у очага, как черно-белый плетеный коврик. Только и свету, что от газовой горелки и от торшера за креслом. В полумраке оба обитателя комнаты казались спящими, пока пес, взглянув на нее, не начал повиливать черным хвостом.

Кэт приложила палец к губам. Профессор как будто понял, во всяком случае шуметь не стал. Она повесила пальто, подошла к огню. Опустившись на пол рядом с собакой, потрепала тяжелое черное ухо. Посапывание перешло в довольное повизгивание.

– Ш-ш-ш, – еле слышно прошептала Кэт, – хозяин спит!

Неожиданно ее затылка коснулась рука.

– Вот и вы!

Она обернулась на звук его голоса, и щека ее – лишь на один краткий миг – замерла под его широкой ладонью. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди – что значит этот жест? И тут она увидела в его руке свою заколку – съехала, наверно, когда Кэт снимала шляпу. До смешного разочарованная, она все же не настолько лишилась рассудка, чтобы выдать себя. Взяв у него заколку, она поспешно скользнула на скамеечку, где все еще покоилась его нога.

– С Новым годом! – улыбнувшись, сказала Кэт.

Он улыбнулся в ответ, одними глазами.

– Чаю?

На ковре у кресла неизменная бутылка виски, на три четверти опорожненная, и стакан. Все время пьет – и никогда не пьянеет, даже ничего похожего! И как ему это удается?

– Пока нет. Сначала согреюсь.

– Располагайтесь. – Он убрал со скамеечки ногу и потянулся.

Старый пес потянулся тоже, с нетерпением глядя на хозяина – а не на прогулку ли мы собрались? Но поняв, что нет, повернулся к огню другим боком и вернулся на прежние позиции.

– Уймись, – проворчал Бойд, носком ботинка чуть поддев лохматый бок. Черный хвост просигнализировал, что замечание принято.

– Как праздники? – повернувшись спиной к огню, спросила Кэт. Его взгляд скользнул по ее лицу. Она и не подозревала, что в ровном свете огня лицо ее в ореоле распущенных волос озарилось пурпурным сиянием.

– А у вас?

Второй раз он уклоняется от разговора о себе. Кэт поняла с полуслова.

– У меня – на редкость богаты событиями. Наш секрет раскрыт.

– У нас есть секрет?

– Последняя ночь тумана.

– А, – неторопливо кивнул он, – уж конечно, без Бигби не обойдется.

Рассказывая, кто был в Липпингхолле в тот уик-энд и потом, все праздники, она ощутила мимолетное угрызение – а за прошедшие две недели сколько их пришлось испытать ей, и куда более основательных, стоило лишь подумать, что делает сейчас он. Просто пишет – представляла она – и пьет. Проклятие пророка!

– В самом деле, он ведь кинулся спасать мою честь.

– Достаточно необычно, чтобы уже само по себе это могло считаться событием.

– И не без потерь. Теперь всем известно, что я провела ночь с ним наедине.

– В таком случае честь спасти не удалось!

Бойд холодно хмыкнул и повернулся к огню.

– Джайлса не стоит принимать во внимание, понимаете, он абсолютно безобиден.

– Понимаю. Я счел бы это самым большим недостатком – в ком угодно другом.

Он обернулся, и его взгляд поверг ее в полное смятение. «Волк у дверей» – так Вивиан сказал? Седая борода, откинутые назад волосы открывают высокий выпуклый лоб. И глаза – пряного какого-то оттенка; черные, с булавочную головку зрачки устремлены на нее. Этот взгляд гипнотизировал, как бы подталкивал ее: ну, еще шаг, ну, осмелься, вот все – как на ладони, сделай вывод сама, без подсказки! Как на экзамене – нет, он просто невозможен!

– Наверно, стоит рассказать вам, что еще говорят обо мне в нашей семье…

Брови его изогнулись. Он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– В связи с предыдущим?

– В общем, нет. Бог одарил меня бабушкой-ясновидицей – она провозгласила, что я влюблена.

Ну вот – слово сказано. Отступать теперь некуда – но как продолжать?

И тут пес встал и прошел между ними. Как-никак в тот холодный вечер в Бэттерси, едва не ставший для него последним, Кэт приложила руку к его вызволению – вот он, наверно, и решил, что теперь пришло время спасать спасительницу от нее же самой. Положив морду ей на колени – серая шелковистая шерсть вилась причудливыми вопросительными знаками: «а дальше?» – пес уставился на нее старческими, с красноватым ободком глазами. Обращенный к Бойду кончик хвоста многозначительно повиливал.