Строго между нами - Кэти Келли

«Кажется, последний разя приходила сюда в тот день, когда Холли только устроилась на работу», — подумала Роуз. Она вспоминала, как раньше выглядел интерьер этого универмага. Его залы были темными и загроможденными. Теперь же все казалось таким большим и просторным, как бывает, когда чердак расчищают от старых ненужных вещей.

Собравшись с мыслями, Роуз отправилась прямиком в тот отдел, о котором ей так много рассказывала Холли. Взгляды изящно одетых девушек за стойками с продукцией от Ива Сен-Лорана не смущали Роуз — она знала, как держать себя даже в самом высоком обществе. Однако ее мучило острое чувство вины, что у Холли не было подобного жизненного навыка. Случилось так, что Холли унаследовала ту легкость в манерах и то чувство стиля, которые всегда были присущи самой Роуз, но постоянная самокритика — еще девочкой Холли искала причину более чем прохладного отношения к себе со стороны матери — совершенно задавила эти задатки и породила постоянную неуверенность в себе. «Было ли это моей ошибкой?» — размышляла Роуз, проводя ладонью по накрытым пленкой шифоновым платьям самых разных расцветок. Пройдя дальше, она погладила ткань аккуратно сложенных джинсов, на которых проглядывал выполненный серебристой ниткой полумесяц.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила одна из продавщиц.

На ней были изящная обтягивающая белая блузка и строгие черные брюки. «Мило, но слишком формально, слишком заученно», — подумала Роуз. Ей почему-то казалось, что из уст Холли подобное предложение помощи прозвучало бы более естественно и даже искренне. В глазах этой продавщицы Роуз читала две мысли: «Сколько там осталось до перерыва?» и «Хоть бы ей ничего не было нужно».

— Нет, спасибо, — привычно ответила Роуз и пошла дальше.

Обойдя несколько отделов, Роуз спускалась теперь на эскалаторе вниз — в детский отдел, где работала ее дочь. Там было много народу, и Роуз остановилась у схода с эскалатора, наблюдая за Холли. Рядом с ней работала другая девушка, с короткими светлыми волосами. Кассира в их отделе не было, и они сами то и дело по очереди подходили к кассовому аппарату. Вот Холли начала аккуратно складывать совсем маленькие детские вещи, а белокурая девушка обрабатывала кредитную карту очередного покупателя. Холли казалась сейчас очень счастливой и уверенной в себе, и Роуз не могла не подумать, что дочь считает работу своим вторым домом. Но вот покупатель с фирменной сумочкой магазина отошел от кассы, и из-за его спины показалась Роуз.

— Мама! — только и проговорила удивленная Холли.

— Привет! — сказала Роуз. — Я тут ходила по магазинам и решила немного тебя удивить.

— Познакомься, Банни, — это моя мама, Роуз Миллер. Мама — это Банни.

— Здравствуйте, миссис Миллер, — сказала напарница Холли. — А вы действительно чем-то похожи.

Банни переводила внимательный взгляд с матери на дочь и отмечала, что у Холли были немного другие глаза.

— Очень приятно, — ответила польщенная Роуз. — Как ты относишься к тому, чтобы пойти на ленч, Холли?

— Я еще полчаса буду занята, — сказала она и, глядя на подругу, добавила: — Банни, ты можешь меня подменить?

— А универмаг действительно перестроили, — сказала Роуз, когда они спустились на первый этаж. — Я была здесь так давно, что едва узнала это место.

— Ты могла бы заходить чаще, — с улыбкой предложила Холли.

Они вышли из магазина и направились в кафе.

— Что-то случилось, мама? — спросила Холли, когда они устроились за крошечным столиком у окна.

— Ты совершенно права, — непонятно к чему со вздохом сказала Роуз. — Если бы я приезжала почаще, мое появление не вызывало бы у тебя такого удивления.

— Это совсем не то, что я имела в виду, — горячо возразила Холли. — Я лишь хотела сказать…

— …что родная мать совершенно забыла о тебе, — закончила за нее мысль Роуз. — Мне очень жаль, дочка. Именно поэтому я и приехала сейчас. Видишь ли, есть одна проблема.

Взгляд Холли вдруг стал настороженным.

— Что-то случилось? Когда-то я совершила ошибку и хочу теперь ее исправить.

— Заказывать будете? — невнятно пробубнила подошедшая официантка. Она жевала резинку и даже не пыталась скрыть скуку.

Роуз не могла не видеть, что дочь слишком удивлена, чтобы хоть что-то ответить.

— Два сандвича с тунцом, — сделала за нее заказ Роуз и в поисках одобрения посмотрела на Холли. Но та лишь слабо улыбнулась в ответ. — Две минералки: одну с газом, другую — без.

— Кофе будете? — так же невнятно спросила девушка.

— Не сейчас, — категорично ответила Роуз.

Официантка ушла.

— Ты любишь рыбные сандвичи? — спросила Роуз.

Уже ничего не понимая, Холли снова лишь улыбнулась.

— Я хотела бы, пусть запоздало, извиниться перед тобой, — начала Роуз. — Мы с Фредди говорили о Хью, на которого я так рассердилась. Фредди заметила, что я тоже не без греха. Она сказала, что все мы совершаем ошибки, но, несмотря на них, надо жить дальше. — Она чувствовала, что ей все труднее смотреть в большие темные глаза дочери. Неожиданно Роуз поняла, что непроизвольно крутит и мнет в руках салфетку. — Я рассказала Фредди, что у меня после того, как родилась ты, была тяжелая депрессия.

— Что?! — недоверчиво переспросила Холли. — Я и не думала ни о чем подобном. Никто не говорил мне об этом.

— Никто и не знал, — ответила Роуз. — Это был мой самый большой секрет. Но я не могла не замечать, как страдаешь от этого ты. Мне очень жаль.

Роуз прикоснулась к руке Холли. На глаза дочери навернулись слезы. Роуз видела, как Холли промаргивается, пытаясь их скрыть.

— А я думала, что ты хотела мальчика, а не девочку, потому и не любила меня, — сказала наконец Холли.

— Ни за что! — воскликнула Роуз. — Я была счастлива тогда иметь девочку. Еще когда я была беременна тобой, врач мне сказал, что будет мальчик. Потом же оказалось наоборот, как я и хотела. Холли, я понимаю, что это трудно объяснить, но проблема была только во мне.

— Расскажи мне, — попросила Холли. — У нас есть время.

Роуз попыталась охватить памятью все двадцать восемь лет, которые пробежали с тех пор. Она прекрасно помнила, как ужасно волновалась первые недели беременности. Настолько, что к концу срока даже почувствовала усталость. Стелле тогда было девять лет, но тем не менее она была уже вполне самостоятельным ребенком. Таре шел шестой год. В то время она еще постоянно требовала внимания. К девятому месяцу Роуз уже сомневалась в успешности родов. Со Стеллой и Тарой проблем не было, словно они сами торопились увидеть мир, с Холли же дела обстояли совсем иначе. Но вот после тяжелых тридцатичасовых родов, закончившихся кесаревым сечением, появилась на свет и она.

Роуз до конца своих дней не забудет, как она лежала без сил на больничной койке, чувствуя лишь унылую тянущую боль где-то в глубине живота да тошноту после наркоза. Рядом с ней в колыбельке плакала новорожденная Холли. Потом медсестра аккуратно положила малышку в руки Роуз.