Собрание сочинений в 6 томах. Том 4 - Грэм Грин

— А дом где? — сказал он, и я, оглядев каюту, тоже задал себе этот вопрос. Не знаю почему, но я не вполне ему поверил. Хотя он и был гораздо надежнее дочери.

Я оставил его наедине с виски и возвратился в свою каюту на противоположной стороне палубы. Каюта О’Тула находилась с левого борта, а моя с правого. Я смотрел на Парагвай, а он на Аргентину. В капитанской каюте все еще играли на гитаре и пели на незнакомом языке — может быть, на гуарани. Уходя, я не запирал дверь, однако она не открылась, когда я ее толкнул. Пришлось налечь плечом, дверь немного подалась, и в щель я увидел Вордсворта. Он стоял, не спуская глаз с двери и держа наготове нож. Увидев меня, он опустил нож.

— Входите, босс, — прошептал он.

— Каким образом?

Дверь была заклинена стулом. Он убрал стул и впустил меня.

— Надо быть осторожный, мистер Пуллен.

— А что такое?

— Слишком много плохой человек на судне, слишком много собачий кутерьма.

Нож у него был мальчишеский, складной, с тремя лезвиями, штопором и открывалкой и еще чем-то для выковыривания камней из лошадиных подков — торговцы ножами народ консервативный, школьники тоже. Вордсворт сложил нож и спрятал в карман.

— Итак, — произнес я, — чего же ты хочешь, пастушок счастливый?

Он покрутил головой.

— Он чудо, ваш тетя. Никто так не говорил старый Вордсворт. Ваш тетя прямо подходит к Вордсворт на улице перед кинотеатр и говорит: «О дитя, ты диво!» Вордсворт любит ваш тетя, мистер Пуллен. Пускай тетя поднял пальчик и говорит: «Вордсворт, умирай», и Вордсворт готовый умирать всякий минута.

— Да-да, — прервал я его, — все это прекрасно, но с какой стати вы забаррикадировались в моей каюте?

— Вордсворт пришел за картинка.

— И нельзя было подождать, пока мы сойдем на берег?

— Ваш тетя сказал — привози картинка целый, Вордсворт, быстро-быстро, не то твоя нога больше здесь не бывает.

Ко мне вернулось прежнее подозрение. А что, если в рамке, как и в свече, спрятано золото? Или же под фотографией скрыты банкноты очень высокого достоинства? Ни то, ни другое не казалось правдоподобным, но, имея дело с тетушкой, ожидать можно было чего угодно.

— Вордсворт таможня есть друзья, — продолжал он, — они не будут обдурачить Вордсворт, а вы чужой тут, мистер Пуллен.

— Но ведь это просто-напросто снимок Фритаунской гавани.

— Так-так, мистер Пуллен. Но ваш тетя говорил…

— Хорошо. Забирайте. Где вы будете спать?

Вордсворт ткнул большим пальцем в пол.

— Внизу Вордсворт уютней, мистер Пуллен. Люди поют, танцуют, веселый люди. Галстук не надо. Руки мыть вперед еда не надо. Вордсворт хочет лучше котлета без мыла.

— Берите сигарету, Вордсворт.

— Если разрешаете, мистер Пуллен, я сейчас эта курю.

Он вытащил из мятого кармана обтрепанную «усовершенствованную» сигарету.

— По-прежнему дурман, Вордсворт?

— Это как лекарство, мистер Пуллен. Вордсворт не очень хорошо чувствует теперь. Слишком много заботы.

— О ком?

— Ваш тетя, мистер Пуллен. Пока ваш тетя с Вордсворт вместе, она безопасный. Вордсворт дешевый стоит. Но теперь тетя другой друг, он стоит много-много. Он слишком старый, мистер Пуллен. Ваш тетя не молоденький. Ему нужен моложе друг.

— Вы тоже не молоды, Вордсворт.

— Моя нога еще не стоит могила, мистер Пуллен, как у новый друг. Вордсворт не доверяет этот друг. Когда мы сюда приехал, он шибко больной был. Он говорил: «Вордсворт, пожалуйста, Вордсворт, пожалуйста», полный рот сладкий сахар. Он жил дешевый гостиница, и деньги у него было мало. Гостиница хотел его выгнать, и он очень боялся. Когда приехал ваш тетя, друг плакал, как маленький малютка. Он не мужчина, нет, не мужчина, шибко нечестный. Сладко-сладко говорит, но делает все время нечестный. Зачем ваш тетя хочет покидать Вордсворт для такой нечестный человек? Скажите, нет, скажите Вордсворт зачем.

Его громадное тело опустилось на мою кровать, и он зарыдал. Впечатление было такое, будто подземный источник с трудом пробился сквозь каменную породу на поверхность и теперь стекал ручьями по расщелинам.

— Вордсворт, — сказал я, — неужели вы ревнуете тетю Августу?

— Как иначе, — ответил он, — она был мой маленький девочка. А теперь она разбивал мое сердце маленькие кусочки.

— Бедный Вордсворт. — Что еще я мог сказать ему.

— Она хочет Вордсворт уехал, — продолжал он. — Она хочет Вордсворт привозил вас, а потом совсем уехал. Она говорил: «Я дам тебе очень большой дашбаш, самый большой, ты вернешься Фритаун и найдешь себе девушка», но Вордсворт не хочет ее деньги, мистер Пуллен, не хочет больше Фритаун и не хочет никакой девушка. Вордсворт любит ваша тетя. Он хочет оставаться с ней, как поет песня «Пребудь со мной: темнеет звездный путь, кругом густеет мрак, со мной пребудь… Нет горечи в слезах…» {234}. Нет, это не так, мистер Пуллен, этот слезы очень горький, Вордсворт говорит точно.

— Откуда вы знаете этот гимн, Вордсворт?

— Мы его всегда пели в соборе Святой Георгий на Фритаун. «Темнеет звездный путь». Много всякий печальный песня там пели, и все песни теперь напоминал мой маленький девочка. «Пока мы здесь, мы ни о чем не просим, тебя мы чтим, тебе хвалу возносим». Что правильный, то правильный. Но теперь она хочет Вордсворт уйти, совсем чтоб Вордсворт уехал и никогда на нее больше не смотрел.

— Что за человек, к которому она приехала, Вордсворт?

— Вордсворт не говорит его имя. Язык будет сгорать, когда Вордсворт говорит его имя. Ох, ох, давно уже Вордсворт верный ваш тетя.

Желая отвлечь его от страдания, а совсем не для того, чтобы упрекать, я сказал:

— Вы помните ту девушку в Париже?

— Который хотел делать прыг-прыг?

— Нет-нет, не ту. Молоденькую девушку в поезде.

— A-а, да, конечно. Знаем.

— Вы еще дали ей марихуаны, — напомнил я.

— Конечно. Почему нет? Очень хороший лекарства. Вы не думай, Вордсворт плохой не делал, нет-нет. Она проплыл мимо как кораблик, она слишком молодой для старый Вордсворт.

— Ее отец сейчас здесь, на судне.

Он с удивлением уставился на меня.

— Что такое вы говорите!

— Он спрашивал меня про вас. Он видел нас вместе на берегу.

— Он какой?

— Высокий, как вы, но очень худой. Вид у него несчастный, озабоченный. Ходит в спортивном твидовом пиджаке.

— Господь Всемогущий! Вордсворт знает. Много раз видел Асунсьон. Вы берегайтесь, как чума.

— Он говорит, что занимается социологическими исследованиями.

— Что такое?

— Он собирает разные сведения.

— Вот-вот, так правильный. Вордсворт кое-что вам говорит. Новый друг ваша тетя… он не хочет этот человек близко.

Если я имел намерение его отвлечь, то мне оно полностью удалось. Он крепко сжал мне