Соотношение сил - Полина Дашкова

В июне в Красной армии вводились генеральские звания. С апреля составлялись списки, фамилии комдивов и комбригов вписывались, вычеркивались. В последнем списке напротив фамилии Проскурова стояло: генерал-лейтенант авиации, и еще имелся подписанный Хозяином приказ о награждении Проскурова орденом Красной Звезды.

«Все-таки не тронет? – размышлял Илья. – Или обычные игры? Повысить, наградить, осчастливить теплым участием, подождать, пока человек окончательно успокоится, и потом уж прихлопнуть…»

Сводка с информацией о немецкой урановой бомбе так и осталась незамеченной. Проскуров больше не записывался на прием, Хозяин его не вызывал и со спецреферентом Крыловым ни разу об этом не заговорил. Илья боялся, что на урановых листках появится помета Хозяина: «тов. Берия», тогда Берия точно раздавит Ивана. Но на сводке стояла помета: «В архив».

Сталину сейчас было не до немецкой бомбы и уж тем более не до Проскурова. Он решал проблему посерьезней.

Вчера вечером вместе с Берией зашел в святилище капитан НКВД по кличке Хирург. Когда-то Илья познакомился с ним у Слуцкого, кое-что слышал о Хирурге от Карла Рихардовича. Красавец капитан был специалистом по убийствам за границей. В тридцать седьмом он успешно шлепнул лидера украинских националистов Коновальца. Сколько всего висело на нем трупов – неизвестно. В январе этого года он был на грани ареста, но благополучно проскочил. Восстановили в партии, повысили в должности. Вчера Берия и Хирург провели в кабинете Хозяина около часа. Сегодня утром в журнале посещений имя Берия появилось, а имя Хирурга – нет. Вместе с наркомом святилище посетила безымянная тень, которой было поручено выполнение сверхсекретной спецоперации.

Сезон охоты на Троцкого открылся еще полгода назад. Тратились гигантские средства на подкуп и вербовку, уничтожались родственники и сподвижники Троцкого в разных странах, но добраться до него самого убойной команде пока не удавалось. Его мексиканскую виллу окружала крепостная стена, круглосуточно дежурили охранники. Недавно Илья читал в «Нью-Йорк Таймс» об очередном несостоявшемся покушении. Двадцать боевиков, переодетых в форму мексиканской полиции, вооруженных автоматами и зажигательными бомбами, прорвались к вилле, перерезали телефонные провода, открыли шквальный огонь по окнам спальни Троцкого, расстреляли все патроны, оставили несколько зажигательных бомб и скрылись. Троцкий вовремя залез под кровать вместе с женой и остался невредим. Мексиканская полиция вела расследование и пыталась установить личности нападавших.

Левые западные журналисты утверждали, будто Сталин ненавидит Троцкого, завидует ему и считает опасным конкурентом. Если бы все было так просто, Троцкий уже лет пятнадцать лежал бы в могиле и сейчас не пришлось бы устраивать пальбу в Мексике.

Яд, автомобильная катастрофа, злодейский выстрел террориста-одиночки. Торжественные похороны с последующим разоблачением вражеской деятельности, или сначала разоблачение, потом пуля в затылок. Так Сталин поступал со всеми, кто ему не нравился, мешал или просто надоел. Никого, кроме Троцкого, он не оставлял в живых и не высылал за границу.

В двадцать втором – двадцать третьем около восьмидесяти человек были высланы по приказу Ленина. Профессора, врачи, писатели, философы принудительно покинули Россию вместе с семьями. Теперь ясно, как здорово им повезло. Почему же Сталин поступил с главным своим врагом так гуманно, по-ленински? Кучу народу перебил, а Троцкого не тронул, выпустил за границу, да еще позволил вывезти личный архив[21]и советского гражданства лишил не сразу, а через три года после высылки, в тридцать втором. Илья долго ломал голову над этой загадкой, и только сейчас забрезжил ответ.