Пропавшие девушки Парижа - Пэм Дженофф

Напротив Мари сидела блондинка примерно ее возраста. Она потрепала ее по руке.

– Меня зовут Брия. Не реагируй на ее страшилки, дорогая.

– По-французски, – сердито напомнила от двери мадам Пуаро. Даже в общении между собой они должны были играть роль, которую им предстояло исполнять после заброски в тыл врага. – Полезные привычки приобретаются прямо сейчас.

Джози одними губами повторила последнюю фразу, передразнивая мадам Пуаро.

Внезапно раздался пронзительный свист. Мари чуть не подпрыгнула на месте. Обернувшись, она увидела в дверях столовой дюжего полковника.

– Завтрак окончен! Всем вернуться в казармы для досмотра личных вещей! – Нервно перешептываясь, девушки поднялись из-за стола.

Мари проглотила последний кусочек багета и поспешила за остальными в коридор. Они поднялись по лестнице в свою комнату, похожую на дортуар. Только она успела сдернуть с батареи свою ночную сорочку и сунуть ее под подушку, как в комнату без стука ворвался полковник в сопровождении своего адъютанта.

Джози как-то странно смотрела на Мари. Ожерелье, сообразила она. Крошечный медальон в форме бабочки на простой золотой цепочке. Это украшение подарила ей Хейзел, когда родилась Тесс. Мари спрятала его – в нарушение строгого приказа, предписывавшего агентам перед началом учебы сдать все свои личные вещи. Сегодня утром, пытаясь побыстрей обсохнуть и одеться, она впопыхах забыла снять медальон.

Джози без лишних слов занесла руки за шею Мари, сняла с нее украшение и убрала его к себе в карман. Мари собралась было выразить протест. Если у Джози найдут ее ожерелье, его конфискуют, а у самой Джози будут неприятности.

Своим телодвижением она обратила на себя внимание полковника. Он подошел к ее чемодану, раскрыл его и, покопавшись, вытащил верхнюю одежду, которую она аккуратно положила почти на самое дно. Полковник взял ее платье, осмотрел воротник, на котором она зашила маленькую дырочку, и выдернул нитку.

– Это не французские стежки. Они сразу же вас выдадут.

– Я не собиралась носить его здесь, – выпалила Мари, слишком поздно сообразив, что лучше было бы смолчать.

– Если вас схватят в этом платье, будет еще хуже, – рявкнул он, рассерженный ее ответом. – А эти чулки… – Полковник поднял вверх чулки, в которых она приехала накануне вечером.

Мари пришла в замешательство. Чулки были французского производства, с прямым швом по всей длине сзади. Что не так?

– Так они же французские! – воскликнула она, не сдержавшись.

– Были французские, – пренебрежительным тоном поправил ее полковник. – Теперь во Франции таких не достать. Там теперь вообще нет нейлона, если уж на то пошло. Девушки рисуют стрелки на ногах йодом. – В Мари всколыхнулся гнев. Она еще и суток здесь не провела. Откуда ей знать про такие вещи?

Полковника поддержал адъютант. С тумбочки у койки Мари он схватил карандаш, который вообще-то ей не принадлежал.

– Немцы сразу увидят, что карандаш английский. Стоит вам его достать, и вы мгновенно себя выдадите. Вас арестуют и, скорей всего, казнят.

– Где? – неожиданно вмешалась Джози. Все взгляды обратились на нее. «У нас не принято задавать вопросы», – указала она Мари за завтраком, буквально несколько минут назад. А теперь словно умышленно отвлекала внимание на себя. – Где меня должны убить? Мы до сих пор не знаем, куда нас пошлют!

Мари восхищалась смелостью Джози.

Полковник подступил почти вплотную к Джози, гневно глядя на нее сверху вниз.

– Может, вы и принцесса, но здесь вы никто. Просто еще одна девица, не способная выполнить свою работу. – Джози стойко выдержала его взгляд. Прошло несколько секунд. – Через пять минут занятие по радиосвязи, не опаздывать! – гаркнул он. Затем развернулся на каблуках и вышел. Адъютант последовал за ним.

– Спасибо, – поблагодарила Мари Джози, когда другие девушки покинули спальню, отправившись на занятие.

– Держи. – Джози вернула Мари ее ожерелье, потом подошла к своему ящику с одеждой и, порывшись в нем, достала шерстяные рейтузы. – Во Франции такие есть, так что тебе за них не влетит. У меня это последняя пара. Смотри не порви.

– Он назвал тебя принцессой, – заметила Мари, пока они заново укладывали свои вещи, переворошенные во время досмотра. – Это правда? – Она напомнила себе, что не должна задавать лишних вопросов. Им не полагалось обсуждать свое прошлое.

– Мой отец был вождем одного суфийского племени. – Мари никогда бы не подумала, что Джози индианка, но это объясняло смуглость ее кожи и угольно-черный цвет красивых глаз.

– Тогда почему ты вообще воюешь за Британию? – удивилась Мари.

– Многие наши ребята воюют. Есть целая эскадрилья, в которой летчики-истребители наши парни – сикхи, индусы, только об этом не говорят. Вообще-то, меня здесь быть не должно, – тихо проговорила она. – И вовсе не из-за отца. Мне только в следующем месяце исполнится восемнадцать. – Джози оказалась еще моложе, чем думала Мари.

– А как относятся к этому твои родители?

– Их нет в живых, они погибли во время пожара, когда мне было двенадцать лет. Мы с братом – его зовут Аруш, мы близнецы – остались вдвоем. В детский дом идти не захотели, жили сами по себе. – Мари внутренне содрогнулась: именно этого она больше всего страшилась, покидая Тесс, – что ее дочь останется сиротой. Тем более что у Тесс даже не было ни брата, ни сестры. – Аруш пропал без вести во время боев в Арденнах. А я сама работала на фабрике, когда услышала, что идет набор девушек. Пришла к ним и убедила взять меня. Если я попаду туда, то, возможно, мне удастся выяснить, что стало с моим братом. – Глаза Джози пылали решимостью. Вопреки всему, видела Мари, она продолжала надеяться, что найдет брата живым. – А ты? Какую тиару ты носишь, когда не воюешь против немцев?

– Никакую, – отвечала Мари. – У меня есть дочь.

– Замужем, значит?

– Да… – начала Мари. Ложь, которую она придумала после ухода Ричарда, слетела с губ сама собой. Но потом она поправилась: – То есть нет. Он бросил меня, когда родилась дочь.

– Вот урод. – Они обе усмехнулись.

– Только не говори никому, ладно? – попросила Мари.

– Не скажу. – Джози вновь приняла серьезный вид. – Раз уже мы с тобой делимся секретами, признаюсь тебе, что моя мама – еврейка. Впрочем, кому какое до этого дело?

– Немцам будет до этого дело, если они узнают, – вставила реплику Брия, случайно подслушав их разговор, когда заглянула в дверь. – Поторопитесь. Опоздаем на занятие.

– Сама не понимаю, зачем я здесь, – поведала Мари Джози, когда они снова остались вдвоем. Записалась она на военную службу главным образом из-за денег. Но какой от них толк, если это будет стоить ей жизни?

– Этого никто из нас не понимает, – ответила Джози. В это Мари верилось с трудом: Джози казалась такой сильной и целеустремленной. – Мы все напуганы и одиноки. Вот ты один раз произнесла это вслух, а теперь забудь и больше не повторяй. Считай, что здесь ты из-за дочери, – добавила Джози. – Ты сражаешься за нее и за тот мир, в котором она будет жить. – И тогда Мари поняла. Дело не только в деньгах. Она хочет, чтобы Тесс росла в более справедливом мире. Это – воистину достойная цель. – В минуты сомнений представляй свою дочь взрослой женщиной. Думай о том, как будешь рассказывать ей о своем участии в войне. Или, как говорила мама, «сотвори историю, которой можно гордиться».