Доктор Данилов в МЧС - Андрей Шляхов

На подмосковной базе отряда в Бронницах постоянно дежурит пять поисково-спасательных групп по двадцать человек в каждой. Тринадцать спасателей (в то, что чертова дюжина – несчастливое число, здесь никто не верит хотя бы потому, что сам отряд «Главспас» был образован тринадцатого ноября), два кинолога с собаками, натасканными на поиск людей в завалах и т. п., четыре водителя, по совместительству также являющиеся спасателями, и один врач. Помимо врачей, которые постоянно работают только в составе поисково-спасательных групп, здесь дежурят и свободные врачи аэромобильного госпиталя.

Кроме пятиместных аварийно-спасательных машин легкого класса ГАЗ-2752, оснащенных полным комплектом необходимого аварийно-спасательного оборудования, приборов и инструментов, в каждой поисково-спасательной группе есть один реанимобиль, на выезде превращающийся в медицинский пункт. При необходимости на нем можно доставить пострадавшего или пострадавших (предусмотрено расположение вторых носилок над основным койко-местом). Главная задача врача поисково-спасательной группы заключается не в госпитализации пострадавших (на это «Скорая помощь» имеется), а в организации (и разумеется, оказании) медицинской помощи пострадавшим и своим спасателям (при необходимости) в очаге ЧС.

Спасатели – народ подготовленный, тренированный, огонь, воду и медные трубы прошедший. Однако разные бывают ситуации, всего не предусмотришь и не убережешься.

Дежурство началось весело благодаря завхозу Николаю Анатольевичу, точнее, неизвестному шутнику, изменившему название «План эвакуации», висевшего в коридоре первого этажа, на «План эякуляции».

– А если бы начальству на глаза попалось бы?! Что тогда?! – вопил завхоз, потрясая злосчастным планом. – Кому отвечать?!

Николай Анатольевич негодовал совершенно искренне, без малейшего притворства. Щурил и без того узкие глаза, скалил прокуренные зубы, нервно дергал кадыком. Даже живот его, недвусмысленно говоривший о пристрастии Николая Анатольевича к пиву и сытной пище, колыхался как-то тревожно и неодобрительно.

– Мне! А почему я должен отвечать за какого-то хохмача?! Что мне, своих проблем мало?

Всем хватает своих проблем, но с другой стороны, иногда их может быть и впрямь мало, правда, вряд ли кто-то вздумает расстраиваться по этому поводу.

– И ведь это кто-то образованный нахулиганил, – в одной из комнат отдыха дежурной смены завхоз ударился в дедукцию, – возможно, даже с медицинским образованием!

При этом он подозрительно покосился на Данилова, читавшего в кресле детектив и не обнаруживающего никакого интереса к происходящему.

– Да заголовок уже месяца три как поменяли, просто ты, Коля, внимания не обращал, – высказался в защиту Данилова, еще не отработавшего и двух месяцев, спасатель Кувшинников.

Масло, подлитое в огонь, вспыхнуло моментально.

– Месяца три! – задохнулся от возмущения завхоз. – О-о! Три месяца! И хоть бы одна сволочь сказала! Вот ты, Виталий, если видел, то почему не предупредил? За это время кто только к нам не приезжал. А если бы Сам приехал, что тогда? Он бы тут всем без разбора прописал бы эякуляцию, да еще и с наждаком!

Данилов отвлекся от дедуктивных выкладок Ниро Вульфа (Ниро Вульф – частный детектив, персонаж серии детективных романов американского писателя Рекса Стаута) и попробовал представить себе эякуляцию с наждаком. Воображения не хватило.

– Это же не просто хулиганство! – Праведный гнев завхоза все набирал обороты. – Это глумление над собственной профессией! Ну как спасатель может портить план эвакуации?! Основной, так сказать, наш с вами доку́мент!

В слове документ Николай Анатольевич делал ударение на у.

– Основной наш с вами доку́мент, дядя Коля, – это расчетная ведомость, – сказал кто-то.

– Каждый сам понимает, какой доку́мент для него основной, – парировал завхоз. – Вот возьму и отдам на экспертизу! Что думаете, она не установит, кто руку приложил? Еще как прояснит дело! В наш век нанотехнологий для науки нет ничего невозможного! И вот тогда прошу не рассчитывать на снисхождение!

– Расстрел на месте, без суда и следствия! – поддел Кувшинников.

– Расстрел не расстрел, а уж год без премий – точно, – ответил Николай Анатольевич. – Так что советую сознаться. Чистосердечное признание уменьшает вину.

– И увеличивает срок!

– Тебе, Виталий, все бы шуточки шутить! – наконец-то обиделся завхоз. – Ладно, не хотите по-хорошему – дело ваше. Пусть будет по-плохому. Я сейчас пойду к Андрею Максимовичу, и пусть он, – завхоз снова возвысил голос, – разберется с этим делом!

– Отвлекать начальника отряда по таким пустякам? – делано удивился Кувшинников, откладывая в сторону газету «Московский сплетник». – Ну-ну. Вот уж он обрадуется. Три раза спасибо скажет и премию тебе выпишет.

– Предлагаешь спустить все на тормозах? – насупился завхоз.

– Предлагаю аккуратно восстановить прежний заголовок, повесить план на место и забыть о нем.

– До следующего хулиганства!

– Далось тебе это дело, Коля! Это не хулиганство, а просто шутка. Работа у нас тяжелая, требующая эмоциональной разрядки. Если сам не в курсе, то сходи к психологам, они объяснят. А то взял моду с каждым пустяком к начальнику отряда бегать!

– Я не бегаю, Виталий, а докладываю согласно инструкции о должностных обязанностях. И если кто-то надеется, что я буду скрывать, то он очень ошибается. Я никого покрывать не собираюсь! А то вам, шутникам, только дай повадку. Вы мне так все планы эвакуации перепортите! Это ж надо до такого додуматься: достать из-под стекла, испортить и аккуратно вставить обратно! Это же какой характер надо иметь…