Они всегда возвращаются - Алекс Тарн

Специализацией «жаворонков» стала снайперская стрельба. Вокруг любой войны всегда крутятся очень большие деньги. Кому война, а кому — тугая мошна. Много у войны миллионов, и все быстрые. Ни тебе адвокатов, ни тебе бухгалтерских книг — война все спишет. Но войну, как костер, нужно сначала хорошенько раздуть, а потом умело поддерживать, чтобы не погасла. У отряда исламских киллеров никогда не было недостатка в заказах. Помимо нескольких громких убийств, они прославились так называемой «работой парами», когда два «жаворонка», расположившись в надежном укрытии крыло к крылу, стреляли по обеим противоборствующим сторонам одновременно. Многие большие события боснийской войны начинались с одного выстрела неизвестного снайпера. Особенным предпочтением «жаворонков» пользовались свадьбы, причем неважно, чьи — сербские, хорватские или боснийские… Убийство невесты всегда вызывает превосходный резонанс, а кровавые пятна на белоснежной фате отлично смотрятся на цветной фотографии.

«Жаворонки» никогда особо не афишировали своей работы, а после окончания войны и вовсе ушли в тень. Говорили, что теперь они специализируются в основном на криминальных заказах — «мирная» Босния превратилась в одну из главных европейских перевалочных баз для всех видов преступного бизнеса. Остался и исламский террор — тренировочные базы «воинов джихада» расцвели под самым носом у натовских войск по поддержанию мира. По всему выходило, что участие боснийских киллеров в исламской террористической войне против Запада — всего лишь вопрос времени. И тем не менее, до этого момента «жаворонки» благоразумно воздерживались от международного террора и оставались в рамках традиционного «криминала», справедливо опасаясь восстановить против себя слишком сильных и могущественных врагов. Не бери много — бери наверняка… Но, видимо, на сей раз была предложена особенно заманчивая награда. Важность берлова задания заключалась, таким образом, не только в спасении испанского судьи, но еще и в том, чтобы сразу, с первого же момента, дать понять новым игрокам, что им не стоит вылезать за пределы обычных пастбищ, что по глупости или неведению они забрели совсем-совсем не на ту лужайку, где капуста хотя и зелена, но крайне ядовита.

Закончив молитву, трое немедленно вернулись в барак. Через минуту Берл увидел, как открылось окно — угловое, в дальнем конце строения, рядом с вышкой. Он усмехнулся — тоже мне, конспираторы… Теперь, считай, треть дела сделана. Вот так можно неделями сидеть взаперти, вдали от любопытных глаз, вовсю осторожничать, а потом высунуться на десять минут по святому делу да еще и не вовремя растворить форточку — и все, ребята… Теперь мне разве что не известно, спите ли вы к этому окну головой или ногами, но это не так уж и важно, поверьте. Лучше, конечно, чтоб — головой, да и дружкам вашим потом будет сподручнее трупы в дверь вытаскивать, потому как ногами вперед.

Настроение у Берла резко улучшилось. Он еще немного понаблюдал за бараком, но «жаворонки» больше не светились, и он переключился на изучение системы лагерной охраны. Здесь его ожидал неприятный сюрприз. Территория вокруг базы охранялась самым тщательным образом. На каждой вышке сидели по двое ханджаров; по периметру, проверяя забор, постоянно разъезжал их дежурный джип; в будке у ворот сторожили еще четверо. Часовые стояли у входа в каждый барак. В непосредственной близости к заветному окну был установлен дополнительный пост, охраняющий заодно и цистерну с соляркой. Незаметно подобраться к лагерю со стороны реки представлялось решительно невозможным: слишком много открытого пространства. А подходы со стороны леса наверняка были заминированы. Плюс ко всему этому Берл обнаружил еще несколько хорошо замаскированных наружных засад в радиусе двухсот метров от забора.

Таким образом, задачу можно было разделить на три этапа. Сначала требовалось попасть внутрь, преодолев круг внешних препятствий в виде лесных засад, минного поля, наблюдателей с вышек и дежурного джипа. Затем надо было подобраться к окну, в прямом зрительном контакте с которым находились семь человек одновременно: четверо на двух угловых вышках, двое в огневой точке около цистерны и часовой у входа в барак. И наконец, финальный этап — он тоже не обещал быть легким. Трое опытных киллеров с десантной подготовкой — да, бижу — это тебе не бородатые младенцы из дома в Травнике. Захватить таких врасплох труднее, чем убить.

Но Берл не терял оптимизма. К каждому замку есть и ключ, и отмычка. Хороший план — вот что нужно… хороший план… Обычно Берл долго и тщательно накапливал информацию, систематически анализируя ее, чтобы не забыть ни об одной, даже самой мелкой детали, но сам План всегда формировался у него одним махом, внезапным озарением, как будто горы кропотливо собранных данных вдруг волшебным образом сплетались в стройную и безошибочную программу действий. Вот и на этот раз он продолжал всматриваться в прямоугольник лагеря, терпеливо поджидая, когда блеснет наконец в этой бесформенной куче фактов и ощущений хрустальное здание Плана. Он уже чувствовал в груди знакомое восторженное шевеление, обычно предшествующее таинственному акту рождения, он уже начинал в общих чертах различать строгую логику линий, уже делил метры на паузы и рывки… Но тут совсем недавнее прошлое настигло его справедливым в своей неотвратимости возмездием.

Все началось с джипа, серой букашкой выскочившего из леса, слева от Берла. Суматошно пыхтя мотором и таща за собою облако пыли, джип влетел в деревню, пронесся по улице, сопровождаемый возмущенным гоготом потревоженных гусей, выскочил на мост, прошелся юзом, выправился и, чихая, замер у ворот лагеря.

— Ну вот, — обреченно подумал Берл. — Аукнулись тебе твои бородачи, бижу. И Халед с Фаруком тоже…

Из джипа, отчаянно жестикулируя, выпрыгнул растрепанный ханджар в камуфляже, закричал что-то неслышное, суетясь и заполошно размахивая руками. Ворота поспешно распахнулись, и бородач, бросив джип, со всех ног помчался к штабному бараку.

Берл ждал, приникнув к окуляру и всем своим существом предчувствуя недоброе. В лагере завыла сирена, забегали-заметались ханджары, беспорядочными ручейками стекаясь к плацу. «Черные лебеди», в противоположность им, явно действовали по заранее составленному плану, группами по два-три человека занимая позиции в разных точках проволочного прямоугольника. Из барака вышли несколько офицеров, прозвучали слова команды. Лагерь быстро переходил на новый, многократно усиленный режим охраны. Берл вздохнул и прикрыл уставшие от постоянного напряжения глаза. Похоже, конец твоим планам, бижу, — не видать тебе, куница, жаворонкова гнезда.

Тем временем ханджары начали рассаживаться по машинам. Неужели уезжают? Ага, так тебе они все и уедут, лишь человек сорок в двух грузовиках и джипах выехали в сторону шоссе. Не иначе как тебя ловить, приятель, облаву организуют. Да облава-то — черт с ней! А вот «жаворонки»… Как теперь до них дотянешься? Ээ-э, брось ты, парень, — об этом теперь и думать забудь, понял? Вон, глянь-ка: смена караула. «Черные лебеди» сменили безалаберных ханджаров на всех постах и на вышках. А эти свое дело знают, сразу видно: не просто сидят, покуривают — замелькали, засуетились по долине блики полевых биноклей, вот и по берловой сосне скользнули разок-другой. Пора слезать, бижу. Сейчас уже всё против тебя, даже солнце.