Все могу - Инна Харитонова

– Нет. Как обычно, как девки мои по цифрам этим. Только у этого… э-э… причиндалы огромные красные, и орет он все время… Марин, я его так люблю. У него волосы красные. Веришь? Реально красные.

– Я слышала про это. Эумеланина много.

– Наверное. У тебя пальто новое?

– Да уже давно.

– Покружись!

Марина медленно сделала круг. За ней повторили Настины дочки. Потом Коля с Лешей. Они все думали – Настя попросила, так надо для поднятия настроения. И только у Колиной любовницы расположение духа было скверное. Впервые за все время Коля к ней не пришел, хотя и обещал, и на телефон не отвечал, хотя она настойчиво звонила.

На следующий день покупали все необходимое для ребенка. Опять-таки коллективно. Выбирали коляску, пеленки, штанишки, соски. Алексей издали с добротой смотрел на сосредоточенные действия Марины. Она как будто брала по списку. Сразу и точно то, что надо.

Домой вернулись поздно, накормили и уложили детей.

Коля предложил: «Посиди». Но Марина покачала головой, оставив мужа с Колей вдвоем. У них и сегодня не обошлось без гостей – Лига чемпионов стучалась из телевизора.

Когда Марина ушла, Коля решил помочь другу:

– Найди сначала точку сбалансированности. Это тебе не на кнопку жать! – и показал движение указательным пальцем, которым пользуются фотографы.

– Как раз завтра собираюсь. – Леша скопировал Колю.

– Опять туда? – Коля повторил знакомый всем жест каждого третьего памятника Ленину.

– Да.

– Охота тебе? – удивился Коля.

– Пусть нам лучше завидуют, чем жалеют.

– Маринка-то знает?

– Нет. Зачем. Формулировка «Утратили чувство уважения и любви друг к другу» скоро станет нашим девизом.

Машина оказалась на деле микроавтобусом, который несся с огромной скоростью все три часа поездки. И все эти три часа водитель невозмутимо молчал. Марина пыталась дремать.

– Сейчас вам надо будет пересесть в другую машину, – наконец сказал он.

Марина согласилась:

– Конечно, – вышла на улицу и встала на обочине тротуара.

Подъехали две машины с тонированными стеклами. Какое-то время из них никто не выходил. Машины стояли рядом с Мариной, а она чувствовала дикое напряжение от этой странной ситуации. Потом медленно приоткрылось пассажирское стекло первой машины, и человек, который сидел на месте водителя, весело и доброжелательно сказал:

– Здравствуйте, Марина! Я Игорь.

– Добрый день, – кивнула Марина.

Игорь вышел из машины. Среднего роста, похожий на преподавателя хорошего вуза мужчина в очках, в брюках и скромном свитере. Обычный с виду человек, если не знать, что ему принадлежит практически вся данная область.

– Марина, – мечтательно произнес Игорь. – Мою первую любовь звали Марина… Я поеду сам, вы перегрузите мне там все. Возьму с собой… – Игорь уже обращался к водителю, – а ты давай со мной поедешь. – Игорь ткнул в одного из сопровождающих.

Синхронно открылись багажники машин. Из второй в первую начали перегружать пакеты. Очень много пакетов. Марина могла разглядеть, что в одном из них лежит коробок тридцать зеленого чая. Это только в одном. А их всего не меньше полусотни, и где что – не разберешь.

Когда все было готово, багажник с трудом закрылся. Игорь сел за руль, Марину пригласил рядом. Телохранителю досталось заднее сиденье.

– У вас есть машина? – начал беседу Игорь.

– У мужа есть. Когда мне надо и когда он уезжает в командировку, я беру у него. Хотя, может, уже и свою надо купить, – сделала вывод Марина.

Но Игорь знал все лучше других.

– Вам не нужна машина. У вас такая профессия, которую надо пройти, а не проехать. Надо людей видеть, жизнь. А из машины что увидишь? Вы голодны? Конфеты любите? – И, обернувшись к охраннику, попросил: – Дай конфет. – Очень мне нравятся эти конфеты. Пробовали? Будете? – предложил Игорь Марине, она взяла одну, развернула. – А мне развернете? – попросил Игорь.

Марине было нетрудно.

– Да, пожалуйста. – Марина протянула Игорю конфету, он открыл рот, и Марина, смущаясь, положила ее туда. Игорь, жуя, достал сигарету, закурил и начал экскурсию:

– Какая чудесная дорога. Вы когда-нибудь бывали в Мещере?

– Нет. Только у Паустовского читала.

– Мы сейчас едем по Мещерскому заповеднику, который вернее называть национальным парком. Какая дорога! Вы ощущаете скорость? У нас скорость сто восемьдесят – сто девяносто. Вообще не чувствуется. Да? А дорога пустая. Едем уже пятнадцать минут, и никого нам навстречу. Это ее для меня перекрыли. Ха! Шучу!

Марина про пустую дорогу уже где-то недавно слышала, закрыла глаза, вспоминая нежно и остро, где и как.

Но машина затормозила. ДПС. Игорь даже не пошевелился. На улицу вышел охранник, обнялся с полицейским и вернулся с улыбкой.

Продолжили путь.

Игорь какое-то время молчал, собирал мысль, потом сказал:

– Теперь о насущном. Человека, к которому мы едем, зовут…

Одновременно Игорь нажал кнопку настройки радио.

– Его история проста и сложна одновременно. Связался с плохой компанией. Хулиганил. Было, да. В общем, итог таков: за ним гнались, он вбежал в первый попавшийся подъезд дома, постучал какую-то квартиру, его пустили, он спрятался под детской кроватью. А место, куда прятаться, ему указал святой…

Радио наконец установилось, Игорь продолжал:

– Он его прямо как маму свою узнал. Потом этот человек скитался, решил вернуться. К маме вернуться. Думал написать явку с повинной, отсидеть, выйти, стать священником и жить с мамой.

Марина позволила себе реплику:

– Отличная программа перезагрузки.

Игорь на нее не отреагировал. Бросив искать радио по душе, включил диск с блатным репертуаром, который очень контрастировал с его обликом.

– Но, видимо, не все он предусмотрел. Его судили. Разбой, вымогательство, все дела.

Игорь громко вздохнул. Взял паузу. Говорить стала Марина:

– Вероятно, было за что. Упомянутая постатейность обещает руки в крови по локоть.

За окном начинался город. Марина смотрела в окно и не глядела на собеседника.

Игорю ее слова не понравились.

– Вы не судья, и я не закончил… – Резкий тон сменился спокойным.

– Понимаешь, – Игорь доверительно перешел на ты, – ему очень много дали. Несправедливо много. Приписывали эпизоды, которых быть не могло, а он молчал… Но там изначально была проблема. В общем, те люди, которые его закрывали, сами недавно закрыты. Именно они все. Судили по новому кодексу, хотя он хулиганил в то время, когда еще был старый. Наша цель – пересмотр дела. Нам нужен просто пересмотр. Больше ничего.