Дом на Тара-Роуд - Мейв Бинчи

— Нам просто повезло… — пролепетала Рия.

— Нет, это система. Буфет достанется тебе практически даром.

— Хилари, помолчи минутку, мне нужно сосредоточиться. Дэнни говорит, что мы можем позволить себе потратить триста фунтов, хотя буфет стоит все восемьсот.

— Ты хочешь выкинуть три сотни на предмет мебели для комнаты, которой вы даже не пользуетесь? Ты сошла с ума!

— Хилари, пожалуйста. На нас смотрят.

— Ну и пусть смотрят! Этот гроб с музыкой наверняка сожрал древесный жук.

— Никакого жука там нет. Я проверила.

— Это глупо. Поверь мне.

Начался аукцион. Буфет никого не интересовал. Один дилер, которого Рия знала в лицо, лениво торговался с владельцем магазина подержанной мебели. Но у них была та же проблема. В каком доме найдется место для такой громадины?

— Сто пятьдесят, — громко и звонко сказала Рия.

Соперники поторговались еще пару минут и сдались. Рия получила сервант викторианской эпохи (так значилось в каталоге) за сто восемьдесят фунтов.

— Ну что? Разве это не чудо? — воскликнула она, но тут же осеклась, увидев надутое лицо сестры. — Послушай, Хилари, я сэкономила сто двадцать фунтов. Может быть, обмоем покупку? Что бы вы с Мартином хотели на обед? Я приглашаю.

— Нет уж, спасибо, — ледяным тоном ответила сестра.

Рия подумала о том, какой праздник можно было бы устроить в доме на Тара-роуд, когда она расскажет Дэнни о своем приобретении. Не хотелось думать, что ее единственная сестра вернется в унылый маленький домик к своему тусклому, не умеющему радоваться Мартину. Но она знала, что тут ничего не поделаешь. Рии хотелось остаться и потратить фунтов пятьдесят из сэкономленных денег на что-нибудь из посуды. Можно было недорого купить пару корабельных графинов. Но такого издевательства Хилари уже не вынесла бы. Сестра напомнила бы, что, когда они были молодыми, у них в буфете не было ничего, кроме томатного кетчупа и майонеза «Шеф». Тем более корабельных графинов. Это убило бы всю радость Рии от удачной покупки.

— Ну что ж, раз так, пошли отсюда, — сказала она.

После этого случая Хилари не переступала порог ее дома. Конечно, она вела себя по-детски, но Рии было дано так много, что она могла позволить себе быть терпимой и снисходительной. Ей хотелось видеть сестру и разговаривать с ней так же, как в ту пору, когда они еще не думали ни о деньгах, ни о стильной мебели.

Дэнни задерживался в офисе, а до родов оставалось еще пять дней. Рия решила съездить к Хилари. Ее не заботило, что Хилари начнет поливать грязью ее новую машину. Рии нужно было поговорить с сестрой.

Мартина дома не оказалось; он пошел на собрание жителей района, которые намеревались против чего-то протестовать. Хилари выглядела усталой и недовольной.

— Ах, это ты, — сказала она, увидев Рию. Ее взгляд был устремлен на оставленную у ворот машину. — Надеюсь, что к твоему отъезду шины будут еще на месте, — добавила она.

— Хилари, можно войти?

— Конечно.

— Нам с тобой не из-за чего ссориться, верно?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что ты никогда не приезжаешь ко мне в гости. Я тебя приглашала столько раз, что это уже неудобно. У мамы мы тоже не встречаемся. Я не слышу от тебя ни одного доброго слова. Раньше мы дружили. Что случилось?

Лицо Хилари исказилось, как у капризного ребенка.

— Ты больше не нуждаешься в подругах.

И тут Рия не выдержала.

— Черта с два! Я до смерти боюсь рожать. Люди говорят, что это ужасно, просто никто не признается. Боюсь, что не смогу правильно ухаживать за ребенком. Боюсь, что Дэнни откусит кусок не по себе и мы потеряем все. Иногда я боюсь, что он разлюбит меня, если я начну скулить. И ты смеешь говорить, что я не нуждаюсь в подругах?

После этого все изменилось. Неприветливость Хилари как рукой сняло.

— Я пошла ставить чайник, — сказала она.

В дом на Тара-роуд пришла Орла. Один из жильцов сказал ей, что Линчей нет. Дэнни еще не вернулся с работы, а Рия села в машину и куда-то уехала. Орла решила зайти к Дэнни в офис. После работы она выпила, но возвращаться домой еще не хотела. Может быть, Дэнни согласится пропустить с ней пинту-другую. Он ужасно симпатичный.

Нора Джонсон в третий раз перечитала письмо. Ее с сожалением извещали о том, что химчистка, в которой она работает, закрывается. Это объясняли изменением нужд потребителей. Но главное состояло в том, что в начале ноября Норе Джонсон предстояло лишиться работы.

Розмари улыбалась мужчине, сидевшему напротив. Он был крупным оптовым покупателем их продукции и не раз приглашал ее куда-нибудь посидеть. Сегодня вечером она впервые сказала «да». Они обедали в очень дорогом ресторане. Фирма печатала для этого человека цветную брошюру благотворительного мероприятия, в котором участвовало множество бизнесменов. Работа была выгодная, сулившая значительный прирост числа клиентов. Розмари потратила много труда и времени на то, чтобы брошюру было приятно взять в руки.

— У вас есть полный список спонсоров? Мы могли бы его красиво оформить.

— Он у меня в гостинице, — сказал мужчина.

— Вам не нужна гостиница, — сказала Розмари. — Вы живете в Дублине.

— Вы правы, — непринужденно улыбнувшись, ответил мужчина. — Но сегодня вечером я заказал номер в гостинице. — Он поднял бокал и потянулся к ней.

Розмари чокнулась с ним.

— Очень экстравагантный жест, — сказала она.

— Вы достойны только самого лучшего, — ответил он.

— Экстравагантность состоит в том, что вы заказали номер, еще не будучи уверенным, что он вам понадобится.

Мужчина засмеялся, решив, что так Розмари выражает свое восхищение.

— Знаете, у меня было предчувствие, что вы согласитесь пообедать со мной, а этот вечер закончится в номере.

— Ваше предчувствие оправдалось ровно наполовину. Спасибо за прекрасный обед. — Она встала, готовясь уйти.

Он искренне удивился.

— Зачем же так поступать? Кокетничать, что-то обещать, а потом огорошивать человека отказом?

Розмари сказала так громко, что ее слышали за соседними столиками:

— Никакого кокетства и обещаний не было. Было приглашение пообедать и обсудить дела, которое я приняла. Вопрос о том, чтобы закончить вечер в номере гостиницы, не обсуждался. Мы не так отчаянно нуждаемся в заказах.

Она вышла из ресторана с высоко поднятой головой, самоуверенная, как все красивые блондинки двадцати трех лет от роду.

— Я не хотела быть неприветливой, — говорила Хилари. — Просто у тебя есть все, Рия, действительно все… муж, похожий на кинозвезду… Мама говорит, что он слишком красивый.