Дождь из высоких облаков - Сергей Алексеев

– Никогда не ставь пустую посуду на стол! – сказал вслед Илье. – А то будет тебе... сервис!

– У меня пусто не будет! – Тот уже открыл бар. – Гляди, нам все не выпить!

У Ивана был свой ключ, и потому он застал Надежду врасплох: она только что вернулась с работы и переодевалась в спальне. Прямые лучи летнего заходящего солнца били в окно, высвечивая комнату и ее полуобнаженную, загорелую фигуру.

Иван тихо снял ботинки, прислушался и в предвкушении радостной встречи на цыпочках прокрался к открытой двери спальни.

Заглянул, полюбовался...

– Разрешите ворваться. – И добавил громко и насмешливо: – С корабля на бал?

Надежда резко обернулась, испуганно схватила халат.

– О боже! Как напугал... – Торопливо оделась. – Между прочим, нужно стучаться.

Он постучал в дверь.

– Тук-тук! Здравствуйте! Вы меня ждали?

– Привет, ты откуда?

– Оттуда. – Иван обнял ее, хотел поцеловать в губы. Надежда увернулась, подставила щеку.

– И сразу же ко мне? – спросила легко и, отстранившись, ушла из его рук.

– Да, не смывши пыль дорог... – Ее поведение насторожило Ивана. – Мы разминулись с тобой на полминуты. Я из аэропорта в Останкино, а там говорят – только что ушла...

– Лучше бы ты заехал домой, Ваня, – посоветовала она, направляясь на кухню. – Смыл бы пыль, увиделся с женой и дочкой...

– И не увиделся бы с тобой. – Он шел следом. – Я тебе звонил из аэропорта – ты вне зоны.

– На метро ехала... А домой ты позвонил? – Она поставила чайник на плиту, включила газ.

Иван сел на табурет, расстегнул рубашку – жарко...

– Нет, разумеется...

– Готовишь сюрприз? Правильно. Когда неожиданно, всегда больше радости.

Раньше у них были совершенно иные встречи – жаркие, когда вцеплялись друг в друга еще у порога.

Иван открыл окно на кухне и закурил, наблюдая за Надеждой, хлопавшей дверцами шкафов: она была смущена, чувствовала себя неловко и от этого много двигалась, пытаясь скрыть бурю в душе.

Но он все это видел.

– Надя, не опережай события. – Это была их давняя, неисчерпаемая тема. – Все развивается по законам жанра. Варваре я уже сказал, еще до командировки...

– Есть будешь? – обыденно спросила она, гремя сковородками.

– Нет. И знаешь, она встретила это спокойно!

– А я так проголодалась. – Надежда высыпала из пакета в сковородку мороженый гуляш. – Целый день съемки...

– Я даже растерялся... Говорит: «Я давно об этом знаю и устала смотреть, как ты разрываешься».

– Не разрывайся, Ваня.

Он сделал паузу, вышвырнул окурок за окно.

– Хочешь, я останусь сегодня и навсегда? А завтра мы едем на речку купаться.

Мороженые овощи тоже полетели в сковороду.

– Ты уже однажды оставался... И обещал поехать на речку. А утром ушел.

– Потому, что позвонила Рита.

– И еще позвонит...

– Нет, она уже совсем взрослая... – Он скинул рубашку. – Итак, я остаюсь! Ну-ка, корми меня, жена! У меня появился аппетит!

– Твоя жена дома, Ваня.

– Я говорю серьезно!

– Я тоже.

– Не понял! – Он еще не терял азарта. – Муж прилетел с войны, голодный, пыльный, пропахший порохом. А она отсылает его бог весть куда! Ничего себе встреча!

– Отсылаю тебя туда, где взяла, – не глядя, проговорила она. – Там тебе будет лучше, Ваня.

Он увял, закурил еще одну сигарету.

– К тебе приходила Варвара?

– С какой же стати? Или ты сообщил ей мой адрес?

– Нет... Если только в Останкино.

Надежда чего-то испугалась и опустилась на табурет.

– Я сейчас представила... А вдруг она правда когда-нибудь придет? Кошмар... Что я скажу ей? Какими глазами смотреть стану?

– Успокойся. – Он попытался приласкаться. – Не придет. Она гордая женщина.

– Нет, я просто представила... Ваня, иди домой. Пожалуйста.

– Да что случилось?

Она на мгновение заколебалась – хотела сказать, что именно, но в последний миг передумала. Вместо этого задумчиво спросила:

– Знаешь, меня уже давно мучает одна мысль. Зачем Крикаль свел нас?

– Крикаль? – изумился он. – Ты считаешь, он свел?

– А кто отправил нас в ту памятную командировку? В Североморск? Прикрепил меня к тебе в качестве стажера?

– Это же естественно, – неуверенно ответил Иван. – Тогда ты была молодым специалистом...

– А мне кажется – неестественно... Ты просил его об этом?

– Я? Да боже упаси... Думал, это судьба свела.

– Сначала я тоже так думала... А потом начала вспоминать... И вот что странно: после Североморска Стас очень сильно изменился. По отношению ко мне. Стал приглашать в свою опочивальню, угощать чашечкой кофе, потом выдвинул на премию... Странно, да? И никогда не пытался ухаживать. Бескорыстный, как отец родной.

– Мне это никогда и в голову не приходило!

– Мне приходило... Но я подумала, коль вы с ним старые друзья, то каким-то образом это относится и ко мне. Ну, отраженным светом, особое покровительство, что ли...

– У нас со Стасом непростые отношения...

– Я это вижу. Тогда тем более странно. И мне кажется, ты знаешь, в чем тут дело. Но говорить не хочешь.

Он и в самом деле не хотел, поэтому спросил уже с раздражением:

– Надь, ты можешь объяснить, что произошло, пока меня не было?

– То, что и следовало ожидать. Когда-нибудь...

– Значит, что-то пошлое. Например, ты встретила другого.

– Что же в этом пошлого? – с вызовом спросила она.

– Надо было сразу и сказать... Кто такой?

– Не знаю. Очень хорошо танцует...

– Ах танцует! Тогда понятно... И что, выходишь замуж за этого танцора?

– Нет...

– И все равно мы с тобой расстаемся?

– Друзьями, Ваня, – деловито уточнила она. – Ты же сам чувствуешь: наше взаимное увлечение давно переросло в дружбу... Ну или во что-то подобное.

– Вот это сюрприз, – после паузы обреченно проговорил Иван. – Дружба – это, конечно, здорово...

Надежда подала ему рубашку.

– Тебя ждут дома, Ваня. Я же представляю, как там волнуются, особенно дочь...

– У тебя хорошее воображение. – Он взял рубашку и держал, будто не знал, что с ней делать. – А раньше ты этого не представляла?