Как переспать с кинозвездой - Кристин Хармел

Во-вторых, самое тревожное: моя профессиональная объективность начала давать сбои. Нет ничего странного в том, что знаменитости, с которыми я беседую, кажутся милыми и дружелюбными. Но здесь совсем другое дело. С Коулом я общаюсь, будто знаю его много лет, с ним проще, чем с теми, кого я вижу каждый день. Все это очень странно… Объяснения происходящему я подобрать не могла, однако чувствовала: так быть не должно.

Вообще-то многие журналисты заводят романы со звездами, у которых берут интервью, или, по крайней мере, пытаются, но я с самого начала дала себе слово: со мной такого не произойдет. Журналисток с… хмм… с широкими взглядами пруд пруди, но, едва они решаются переступить черту, обратной дороги нет. В мире глянцевых журналов понятие «секрет» отсутствует. Через пять минут после того, как корреспондентка выйдет из люкса кинозвезды, редакции «Вога», «Гламура» и «Пипл» начнут гудеть, как разоренные ульи. Бедняжка навсегда останется «журналисткой, которая спала с Колином Фарреллом» или «девушкой, крутившей шашни с Чадом Пеннингтоном» и никогда не получит повышения. Коллеги начнут шептаться, в большей части предстоящих бесед будет сексуальный подтекст и завуалированные приглашения. А вести серьезную беседу, пытаясь скрыться от масленых взглядов и вездесущих рук, довольно непросто.

В конце концов девушке придется искать новую работу – такая история поставит жирный крест на ее карьере. Хороших интервью не видать: о «возмутительном происшествии» узнают все пресс-секретари. В глубине души им самим хочется спать со своими подопечными, и из зависти они не будут отвечать на звонки провинившейся. Редакторы начнут злиться, что она запятнала репутацию журнала, а знаменитости, которые не захотят с ней спать, будут говорить гадости: мол, «безнравственные журналисты бросают тень на представителей их профессии».

Именно такая участь постигла Лору Уэрдингтон, с которой я снимала квартиру, когда перебралась на Манхэттен. Она была помощником редактора в «Роллинг стоунз» и очень расстраивалась, что ей как новенькой не дают интересных заданий. Всего раз доверили написать отчет об одной вечеринке, а в основном поручали править чарты «Биллборда», вторично выверять статьи, где вечно было море ошибок, и обговаривать мелкие детали и изменения с пресс-секретарями. Однажды, когда начальница заболела, Лору послали на интервью с Керком Брайантом, лохматым, сплошь покрытым татуировками, далеко не симпатичным солистом набирающей популярность рок-группы – их сингл только что вошел в «Горячую десятку». Естественно, моя подруга была вне себя от радости. Через несколько минут после начала интервью, которое певец перенес из фойе отеля «Четыре времени года» в люкс на шестом этаже, она оказалась в его постели. Еще через сорок минут певец застегнул штаны и указал девушке на дверь. Когда она вернулась в редакцию, коллеги подозрительно на нее косились, да и информации для статьи о Керке было маловато: еще бы, они ведь почти не разговаривали. В итоге девушка придумала «слова от Брайанта» сама и целую неделю просидела у телефона, удивляясь, почему он не звонит. Через полмесяца Лора с готовностью нырнула в койку к Крису Уильямсу («Чтобы забыть о Керке», – со вздохом объяснила она мне), чья группа «Сугроб» в одночасье стала самой популярной на Эм-ти-ви. Естественно, интервью пришлось снова писать самой: между ахами и охами вопросов не задашь. Через год и одиннадцать приключений с рок-музыкантами Лору уволили, и теперь она за семь долларов в час отвечает на телефонные звонки в одном из продюсерских центров Лос-Анджелеса.

Я всегда стремилась не смешивать личную жизнь с работой. Зачем повторять Лорины ошибки? Никаких романов!.. А сейчас теряю голову в присутствии самого желанного холостяка Голливуда… Что со мной происходит?

Нельзя, нельзя вести себя так, будто в жизни не видела красивых парней. Браннон ведь актер и, наверное, дорожит репутацией хорошего мальчика. Во всех журналах в нем души не чают, вот он и решил: «Стиль» не должен стать исключением.

Взглянув на себя в зеркало, я закатила глаза: ну зачем создавать себе проблемы? Нужно вернуться к реальности и вести себя как всегда профессионально. Итак, полдела сделано: комфортная ситуация создана. Хватит распускать слюни, их Коул и так каждый день видит, пора начинать беседу!

Чем быстрее я вернусь в редакцию и напишу статью, тем скорее окажусь дома с любимым, где мне самое место. Если приду не слишком поздно, то, вполне возможно, на тридцать первый день воздержания мы займемся сексом. Том выспался и на усталость жаловаться не будет. Да, сегодняшняя ночь станет особенной. Надеюсь, мы еще долго будем ее помнить. «Voulez-vous coucher avec moi?»[6]– как сказала бы Кристина Агилера.

Ободряюще улыбнувшись своему отражению, я направилась к выходу.

Коул ждал меня за столиком. Он сидел ко мне спиной, и я постаралась не любоваться его широкими мускулистыми плечами. В конце концов, красивый рельеф мышц не имеет прямого отношения к интервью, верно?

– Привет! – бодро проговорил он, вставая. Надо же, садится лишь после дамы, какой галантный! – А я уже беспокоиться начал: думал, тебя украли.

Я не стала смеяться, наоборот, профессионально нахмурилась. Наверное, получилось натянуто и неестественно, зато на красивом мужественном лице мелькнуло смущение.

– Ну нет, – отозвалась я, решив не тонуть в бездонной синеве его глаз. Где мой профессионализм? Да и, скорее всего, Браннон носит линзы, а разве будет человек моего круга так красоваться за завтраком? Теперь прочистить горло – и вперед. – Я и так отняла у тебя много времени. Может, перейдем к интервью?

– Обо мне не беспокойся, – мелодичным баритоном сказал актер. – Это мое любимое кафе, а делать сегодня нечего.

Он лениво откинулся на спинку стула и улыбнулся. Нет, сейчас я Серьезная Клэр, и играть роль нужно убедительно.

– А мне, к сожалению, еще нужно работать. – Я старательно нахмурила брови. – Статью нужно сдать завтра – большую ее часть придется написать сегодня.

– В субботу? – недоверчиво спросил Коул, наклонился ко мне, и синие глаза стали совсем круглыми. – Ты шутишь?

– Увы.

– Значит, эти выходные пройдут под знаком Коула Браннона? – снова усмехнулся он, и я, сама того не желая, скорчила гримаску:

– Похоже на то.

– Тогда за дело, Дюймовочка! Только сначала еду закажем. На голодный желудок никакого интервью не получится.

Я засмеялась и, когда подошла официантка, посмотрела в меню. Непонятно, почему хорошо быть Крошкой, однако мне нравилось. Интуиция подсказывала: нужно обидеться, но его шутки вгоняли меня в краску.

– Мардж сегодня работает? – спросил у подавальщицы Коул.

Украдкой подняв глаза, я увидела, что он улыбается.

– Нет, сэр, сегодня у нее выходной, – застенчиво ответила девушка.

– Ну вот, – якобы расстроившись, протянул актер. – Тогда, будьте любезны, передайте ей привет от Коула. – Он повернулся ко мне и с улыбкой объяснил: – Это моя любимая официантка. Так похожа на маму!