Богиня песков - Екатерина Смирнова

Кейма подвигал коленями, позволяя дротику, закрепленному у седла, выйти из петли. Нож он вытащил бы в долю секунды. Если бы это хоть чем-то помогло… Но если и умирать, так с оружием в руках.

– Ясно! Скажешь, когда соберутся!

Она кивнула.

Вперед выехал какой-то толстяк в серой одежде и заорал:

– Сдавайтесь или умрите!

Разбойники стояли молча.

– Видишь этого человека рядом с главой? – спросил Кейма шепотом. – Видишь амулет? Он неуязвим для тебя. Не давай ему к тебе подойти. Но если что, мы тебя отобьем, а после…

Сэйланн широко улыбнулась. Ей пришла в голову хорошая мысль.

Человек с амулетом переглянулся с солдатом, вроде бы – слугой, который подавал ему небольшую сумку.

Она услышала шепот: «Я вижу! Тут две женщины. Которая из них?..»

Приняли, бедняги, парня за девушку… Сейрел тоже любит роскошно одеваться, снимая тряпки с убитых чиновников. Он из этой ватаги самый молодой и обрезает волосы ножом. А мы с ним стоим по обе стороны от нашего главы, как нас не перепутать.

Ну, посмотрим, сказала она себе. Сейчас посмотрим…

Закачались ветви, послышался топот; со стороны гнезда подходило подкрепление.

Лишь бы не встали у нас за спиной, подумала она. Впрочем, если и встанут, я…

– Вы зря радуетесь – неожиданно громко заявил Кейма, подмигнув ей. – У нас есть еще маги. А у второй половины отряда и ружья есть.

– Не верю – фыркнул глава. – Они объявились бы сейчас.

Полукруг сдвинулся вперед. Обладатель амулета ненавязчиво встал с краю, подбираясь ближе к подозрительным женщинам. Его взгляд остановился на Сэиланн.

– Не возьмете! – ухмыльнулся Кейма. – Ну-ка, парни…

Неизвестно, что бы сделали парни и сколько бы их осталось в живых, но тут мир неуверенно качнулся – вправо, влево, как маятник.

В воздухе что-то прошелестело, опустившись на поляну горячей сетью. Человек с амулетом начал озираться и запустил руку в сумку, а Сэиланн оскалилась.

Кейма понял, что сейчас будет, и закричал: – Уходим!

Солдаты дали залп, но молнии погасли, не долетев до того места, где стоял отряд. Арбалеты бьют дальше, подумал Кейма. Не успеют они с арбалетами.

Побратимы удирали врассыпную, заставляя птиц отлетать в стороны огромными прыжками.

– Бью сверху! – оглушительно завизжала Сэиланн. – Сверху!

Человек выронил диск, невольно посмотрев вверх. Птица под ним подпрыгнула. Он упал.

Во все стороны брызнул огонь.

Поляна плавилась и распадалась. Птицы, люди, камни, трава, земля… Комья земли… Кейма, доскакавший с отрядом до опушки, упал, обнимая корни, вжался в землю и замер. Землю трясло.

Сверху сыпался дождь, и дождь был горячий. Воздух звенел, кричал на все голоса, и Кейма удивлялся, что он еще жив. Человеческое ухо неспособно такое выдержать. Если кто-нибудь слышал, как кричит молния, он может себе представить этот крик.

Потом наступила тишина. Земля все еще тряслась, и Кейма понял, что он не слышит.

Прямо перед его лицом врезалась в землю лапа птицы. Сэи спешилась и принялась вертеть в руках что-то, чего он разглядеть не мог.

Кейма поднялся, глядя на свои окровавленные ладони. Уши болели.

Он медленно проковылял к опушке.

Земля на поляне была перемолота в пыль – равномерный слой тонкой, серой, въедающейся в кожу отвратительной пыли. То, что было ей присыпано, он разглядывать не собирался. Перед глазами все плыло.

Он опустился на землю, прислонился к какому-то дереву и просидел так очень долго.

Сэиланн осмотрела поляну, заметила ошеломленного вожака, подошла и присела рядом.

У нее в руках были диск и поврежденный амулет, диск она сунула в сумку, а с амулетом стала играть. Вид у нее был задумчивый.

– Можно спастись, если заколдовывают тебя, – громко и неестественно четко объяснила Сэиланн, глядя на совершенно серого Кейму и подбрасывая амулет на ладони. – Но, если земля провалилась под тобой, не провалиться под землю невозможно. А там внизу такая штука, она летом горит, если солнца много… Много… солнца… И родник…

Ее никто не слышал, но ее это не волновало.

От амулета отвалилось перо, камушек, кожаная оправа. Наконец погнулась основа, состоящая из тонкой проволоки, и распалась пополам тонкая голубоватая стальная пластина.

– Без человека это все, ничего, не значит, не значит, не значит ничего – сказала она. – Ничего ничего не значит. Вот.

Кейма закрыл глаза.

– Все – сказала сэи. – Все.

Через пару дней потрепанный отряд вышел на главную дорогу. Недалеко от моста через какой-то несчастный ручей Кейма объявил привал – из-за больных приходилось останавливаться чаще обычного. Сэиланн остановила птицу и принялась шарить во вьюке. Глава оказался рядом, и она обернулась, чтобы сказать ему что-нибудь ободряющее и возложить руки на голову. Его приходилось лечить больше прочих. Все-таки оглохнуть на сутки – тяжелое испытание…

Она видела восторг в глазах детей, когда им доставалась ящерица, и восторг в своих глазах, когда она смотрелась в настоящее зеркало. Она видела, как радуются форра, когда их кормят, кииби, когда поет, и зубастые, когда танцуют брачные танцы.

Все это не стоило и капли искреннего восторга в глазах Кеймы, который сорвал с груди амулет.

– Ты умеешь быстро думать и точно бить в цель, сэи! Ты и вправду богиня!

Сэйланн не вытерпела, засмеялась и подставила ладонь.

– Я богиня! Поклонись мне!

Кейма спешился, взял ее руку в свои и торжественно поцеловал.

– Клянусь тебе в верности, сэи.

Следом подошли и остальные. Удивленные дети смотрели на них издалека.

Верные – поняла ошеломленная богиня. Радость возникла внутри, как шарик молнии, и взорвалась, осыпав мир разноцветными огнями.

Это называется – верные.

– Аййййя!.. – завопил кто-то и повалился на колени, раздирая грудь ногтями. – Каи ме!

Еще двое закружились в пляске – айййя! Ай! – и Сэйланн замахала руками.

– Ну, хватит! – звонко крикнула она, обрывая церемонию. – Нам еще далеко идти! Мы будем танцевать!

– Да уж – ухмыльнулся Кейма. – Веселые странники! Идем!

– Иде-ем! – звонко закричал старший сын. – Иде-е-ем!