Тайна старого пирата - Галина Павлова

Второй вариант. Клеопатра Ильинична не совсем обычный современный человек. Мое воображение рисовало мне неисправимую идеалистку. Ей должно было быть нестерпимым владение чужой вещью. Следовательно, ее волновали другие вопросы. Во-первых, кому принадлежал рисунок и, во-вторых, как он попал в ее дом. Куда должна послать письма Манечка в этом случае? Ответы можно было бы с легкостью получить от самой Манечки. Но кто это, и где ее искать?

Я снова уткнулась в стариковские каракули, однако углубиться в вожделенное чтение мне не пришлось. Резкий оглушительный звук, похожий на гудок старинного автомобильного клаксона, заставил меня подскочить. Так я впервые услышала, как звонит в моем новом старом доме входной звонок, и поторопилась открыть дверь.

– Здравствуйте, – передо мной стоял нотариус. Его усталое лицо было бесстрастным. – Я пришел узнать, не решили ли Вы еще продавать ваш дом.

Я была настолько потрясена неожиданностью предложения, что не нашлась, что ответить.

– У меня есть прекрасный покупатель. Вы обязательно должны обдумать это предложение. Никто не даст Вам больше за Вашу развалину. Но он требует оформить сделку срочно.

– Вы настолько заинтересованы, что пришли ко мне вместо того, чтобы просто позвонить по телефону?

– Не скрою. Он обещал мне неплохие проценты.

– Но я не думала продавать дом!

– Я знаю. Поэтому и не советовал ему приходить к Вам лично. И не прошу Вас дать мне ответ немедленно. Подумайте.

И он начал описывать мне радужные перспективы моей жизни в новой замечательной квартире, которую я приобрету на деньги, вырученные за старую развалину без удобств. Сумма была внушительной, мой собеседник – логичен и очень убедителен. Но зачем за такую неадекватную сумму покупать мою «развалину без удобств»? Это имело бы смысл только в том случае, если бы под моим домом был обнаружен нефтеносный шельф. Другие причины приобретать дом в голову не приходили. А значит, все было не так просто. И мой дом хранил еще много загадок, которые просто требовали моего внимания.

Я пообещала нотариусу подумать. Это был единственный способ быстро от него избавиться, но как только дверь за ним захлопнулась, твердо решила: если я буду продавать этот дом, то только тогда, когда сама этого захочу. А пока у меня такого желания не было.

– Мы еще нужны друг другу, правда мой милый дом? – спросила я куда-то в глубину комнаты. И оттуда что-то утвердительно скрипнуло в ответ.

Убежавший труп и внезапно объявившийся претендент на дом настолько озадачили меня, что позднее возвращение Яшки прошло почти незамеченным. Меня хватило только на один вопрос, который гвоздем сидел в моей голове в данный момент.

– Слушай, Яшка, а ты знал Маню, ученицу Клеопатры Ильиничны?

Яшка почему-то позеленел, отрицательно затряс головой и исчез за дверью своей комнаты. Удивляться Яшкиному поведению у меня уже сил не хватило. Я просто кивнула в ответ и тоже поплелась спать. Голова была тяжелой, в висках пульсировала боль. Я улеглась на свое скрипучее ложе, положила под подушку толстую тетрадь в твердом переплете и закрыла глаза в надежде хотя бы пол ночи поспать без пиратских сновидений. Утром все станет на свои места.

И все-таки, труп существовал или это всего лишь глюк?

* * *

Кажется, наконец, судьба улыбнулась ему. После того, как он захватил своей небольшой эскадрой два английских фрегата и подарил их королю Франции, к нему, наконец, перестали относиться свысока. Он был принят при дворе и сам король лично возвел его во французское дворянство. Подарок короля – золотая шпага с надписью «Победителю моря – Людовик ХVI» – приятно холодила бедро, и, в довершение его триумфа во время вечернего спектакля в опере на голову простого корсара был возложен золотой лавровый венок. Он закрыл глаза, вспоминая томные взгляды красавиц-фрейлин королевы, когда он рассказывал о своей полной приключений жизни пирата. Эти кокетки умели кружить голову: утонченной беседой, умело подчеркнутыми прелестями, изящными манерами. Не то, что пуританки на его родине, в вечно темных одеждах и глуповатых старушечьих чепчиках, с постными лицами и ханжескими разговорами о пользе честного труда и благочестии. Он сладко потянулся, вспоминая горячие ночи в предместье Парижа. Можно было бы продолжать такую жизнь еще долго, но проблема состояла в том, что ему не хватает чего-то, возможно, ощущения риска и ликования победы. Он с удивлением понял, что именно это пьянящее чувство опасности и было его основной страстью. А вовсе не почести, не чувство удовлетворенной мести… Что ж, нужно будет над этим подумать, но не сейчас. Сейчас его ждет женщина. Не куртизанка, не дешевая продажная женщина, к обществу которых он привык в своей бродяжнической жизни, а настоящая аристократка. Отношения с ней похожи на хороший морской бой. Тот же риск, тот же вызов и то же счастье победы. И пока ее любовь улыбается ему, он повременит с отъездом…

– Ну, рассказывай! – подлетела ко мне Верочка, как только я утром переступила порог своей комнаты.

– О чем? – не сразу поняла я, но тут же заметила скромно преклоненную над бумагами голову Володьки. Ага, информация о моем африканском романе с Артемьевым уже распространилась по отделу. Оставалось только надеяться, что она еще не просочилась сквозь толстые двери кабинета Данила Антоновича.

Однако мои надежды осыпались, даже не успев расцвести. Дверь в кабинет шефа отворилась.

– Марина! – послышался его голос – Зайдите ко мне, пожалуйста.

– Большое спасибо, Володенька! – от звука моего зловещего шепота Володька еще ниже склонился над чертежами – Пока меня с вами не будет, подумай на досуге, где еще мне искать работу.

И я гордо скрылась в кабинете моего шефа, готовая отразить любой упрек по поводу своего фривольного поведения с клиентом. Я ожидала ледяного приема, но меня встретил усталый, даже немного печальный взгляд серых глаз. Он попросил меня присесть и заговорил спокойным обыденным голосом.

– Марина, я хотел бы поговорить о проекте. У Вас уже есть какие-то мысли по этому поводу?

Мысли? Мысли были, но они не имели ничего общего с проектом. Его вопрос застал меня врасплох. Готовых ответов в голове не было. За эти три дня у меня не нашлось времени для проекта. Я срочно начала импровизировать, но экспромт получался не очень удачным, слишком большое влияние его присутствие оказывало на мою способность соображать. Однако шеф внимательно слушал этот детский лепет и кивал головой. После того, как звук моего голоса смущенно растаял в тишине кабинета, Данил Антонович пригласил меня сесть за стол.

– Давай вместе подумаем над этим эскизом.

И мы склонились над чертежами. Шеф оказался волшебником. Мои скороспелые нечеткие идеи под его руководством быстро приобретали вполне определенные очертания. Он незаметно руководил моим творческим процессом. И его внимание настолько вдохновило меня, что вскоре я полностью сконцентрировалась на проекте.

Не знаю, сколько благословенного времени прошло в совместном творчестве – счастливые часов не наблюдают. Но, к сожалению, все когда-нибудь кончается. Когда основные наброски были сделаны, мой шеф собрал их в папку и достал из стола дополнительные листы с какими-то расчетами.