Гарем - Владимир Гурвич

Смуров сидел в боковой ложе, откуда ему хороша была видна сцена. Спектакль ему нравился и при других обстоятельствах он бы с огромным удовольствием целиком отдался бы его просмотру. Но сегодня в гораздо большей степени его волновала игра только одной актрисы. Роль у Ксении была небольшой, но заметной. И ему нравилась, как она ее исполняла. Это даже немного удивляло его, почему-то он сильно сомневался в том, что у нее есть настоящий талант. Но теперь он воочию видел, что ошибался. У девочки есть дар, из нее может выйти хорошая артистка.

Смурову было приятно, что его молодая возлюбленная оказалась такой способной. Ему всегда нравились талантливые люди, он был убежден, что на них и только на них держится мир. Сам он себя к этой категории человечества не относил. Он знал, что не обделен способностями, школу закончил с серебряной медалью, институт — с красным дипломом. Но талант — это нечто другое, можно быть двоечником и быть гением. История знает немало подобных примеров. Вот он вечный отличник, но дальше определенных пределов подняться так и не сумел. И не поднимется никогда, потому что у него есть свой потолок. А талант всегда его пробивает и уходит в беспредельность. А вот он уйти туда не может, какая-то могучая сила его не пускает в это пространство. И от этого ему иногда бывает грустно.

И хотя Смуров понимал, что природа его в чем-то обделила, он никогда не завидовал более талантливым, чем он людям. Если только совсем немного, в самом начале своей карьеры. Наоборот, как мог, помогал. В его жизни было пару случаев, которыми он гордился, когда он реально оказал содействие им. Может, оно было и не столь великим, но это был его личный вклад в их продвижение.

Спектакль закончился. Они условились, что он будет ждать ее в машине. Он уже сидел в ней довольно долго, а Ксения все не выходила. Можно было бы поторопить ее звонком, но ему не хотелось. Скорей всего ей сейчас не до него. Все же у нее это дебют, она еще ни разу не играла на сцене настоящую роль. А тут сразу несколько выходов, несколько десятков фраз. Наверное, отмечает свой успех среди артистов. У них, кажется, так принято. Ладно, он еще подождет, талантам надо много прощать за их талант. А вот к бездарям нельзя быть снисходительным. Особенно, если они претендует на статус талантливых людей.

Ксения появилась неожиданно, она отворила дверцу и юркнула в салон. Сев в кресло, она по своему обыкновению, откинулась на спинку и вытянула ноги.

— Поедем в ресторан отмечать твой успех? — предложил Смуров.

— Не хочу. Лучше домой.

Ее ответ удивил Смурова, это был первый раз, когда она отказывалась от посещения злачного заведения.

— Что-то случилось?

— А что может случиться? — Ее голос прозвучал откровенно зло.

— Вот я и спрашиваю, что случилось?

— Я поссорилась с главным режиссером.

— Почему?

— Потому что он мразь.

— В чем это проявилось?

— Он пришел в гримерку с цветами, стал меня поздравлять, говорить, что я хорошо играла. А затем вдруг начал ко мне приставать. Я и двинула его ногой в одну место. Он же как только оклемался, сказал, чтобы я убиралась отсюда. Никаких ролей в театре больше не получу.

— Да, действительно мразь, — согласился Смуров. — Несколько секунд он о чем-то раздумывал. — А ответь, только честно, почему ему не отдалась?

Ксения повернула голову и несколько мгновений смотрела на Смурова.

— А вы его видели?

— Нет.

— Маленький, лысый, потом прет, как от лошади после скачек, а когда говорит слюной брезжит. Да у меня от одного его прикосновения начинается тошнота.

— Да, не повезло тебе, что он такой. Был бы красивый…

— Папусик, ты у меня красавчик, зачем мне другой. — Она наклонилась в его сторону и накрыла ладонь одно место на брюках. — Как поживает там мой малыш?

Смуров почувствовал, как «малыш» быстро начал оживать. Это заметила и Ксения.

— Да он уже чего-то хочет, — заявила она.

— Ты мешаешь мне вести машину.

— Пожалуйста, — сделала вид, что обиделась, девушка и убрала ладонь.

— Скоро уже приедем, — улыбнулся Смуров.

Они сидели на кухне и, несмотря на поздний час, пили кофе.

— Ты великолепно играла, — сделал ей комплимент Смуров и сразу же понял, что поступил опрометчиво.

— А толку то что, — скривила губы Ксения. — Из театра выперли, а больше играть негде. Да я тебе уже говорила, что хочу попасть в кино. Только пока не знаю, как. Пару раз была на пробах и везде получила отлуп. Даже через постель трудно пробиться, знаешь, какие стоят очереди, чтобы потрахаться с режиссером или продюсером. Однажды я было попыталась, так мне сказали, надо за полгода записываться. У него член встает редко, поэтому в неделю больше одной через себя не пропускает. Есть запись на январь, а был тогда июль.

— Ты записалась? — не без волнения спросил Смуров.

— Что меня муха цеце укусила. Плюнула — и ушла. А кто-то снялся в фильме. Я видела ее потом на экране. Она была записана на сентябрь.

— Знал, что кино это клоака, но чтобы настолько…

Ксения махнула рукой.

— Это еще ничего, бывает и похуже.

— А что может быть хуже?

— Ты в правду не знаешь?

— Клянусь.

— Этот еще был вроде нормальный, а есть настоящие извращенцы. Мне одна рассказывала. Она потом лечилась у психиатра полгода.

— Что же он с ней такое сделал?

— Зачем тебе, Папусик? Ты ж не собираешься так поступать со мной.

— Отлично знаешь, что нет. Но любопытно.

— Это же кино, ролевые игры. Они на счет этого очень изобретательны. Крыша слетит запросто.

— Как же тебе помочь? — задумчиво произнес Смуров.

— Не бери в голову. Хотя если сможешь…

— Ничего не обещаю, но я подумаю.

Ксения перелетела со стула на его колени.

— Какой же ты, Папусик, у меня замечательный. Я тебе такое сегодня устрою… — Девушка зажала губами мочку его уха. — Пойдем в постельку, — прошептала она.