Семья Рин - Алла Мелентьева

Через неделю я могла сносно танцевать. Вера уверяла, что у меня все прекрасно получается. Она взяла дополнительный выходной, и мы стали практиковаться вместе, чтобы синхронизировать движения. Перед этим Вера, имея представление о моей почти патологической застенчивости, решила, что у нас должна быть «публика», назначение которой было в том, чтобы я приучилась выступать перед живыми людьми.

Публика, которую ей удалось собрать на выступление в гостиной, состояла из двух девочек восьми и десяти лет, проститутки, страдающей похмельем, а также Су Линя — молодого образованного китайца, который ухаживал за Верой.

Мы продемонстрировали наш танец. Как и ожидалось, зрители встретили выступление добродушными аплодисментами.

— Эх, если б я была помоложе, я бы тоже пошла в танцовщицы, — вздохнула проститутка и тут же уныло добавила: — Да только не возьмут вас, девочки. Все равно ничего у вас не выйдет. В клубы очень трудно устроиться.

Вера не обратила внимания на ее слова и потащила нас с Су Линем в свою каморку.

— Ты почти не сбивалась, — похвалила она меня. — Тренируйся дальше, и будет отлично. У нас есть еще три дня.

— А вдруг нас вправду не возьмут? — сказала я, имея в виду унылое предсказание русской проститутки.

— Возьмут, — уверенно сказала Вера. — Не могут не взять. У них как раз ушли несколько девушек из состава. С одной из них я знакома. Она и сказала, что именно сейчас они ищут замену. Не думай об этом, думай о том, чтобы номер вышел хорошо. Ты уже неплохо танцуешь, главное — не запаникуй, когда мы будем на сцене. У нас красивый номер, правда ведь? — бодро спросила она по-английски Су Линя, который скромно сидел напротив нас на табурете.

— Очень красивый. Очень романтичный, — с готовностью подтвердил Су Линь.

— Вот видишь, ему понравилось. Значит, и всем остальным понравится.

Я не разделяла ее уверенности. Было похоже, что Су Линь готов подтвердить вообще все, что могло прийти Вере в голову.

— Прочитал книгу, которую я тебе дала? — спросила у него Вера.

— Не всю. Еще немного осталось дочитать.

— Су Линь учит русский, интересуется русской литературой. Мы с ним вместе посещаем поэтические семинары, — сообщила мне Вера.

— Вы пишете стихи по-русски? — изумленно спросила я Су Линя.

— Нет, нет… — Су Линь смущенно замотал головой. — Я только… э-э-э… сопровождаю мисс…

Вера засмеялась.

— Правда, он лапочка? — спросила она мне по-русски. — Это он меня научил английскому. Иначе бы я до сих пор ничего не умела сказать, кроме «вэри гуд».

После этого светского разговора мы все отправились в ближайшую кофейню, где я и Вера в первый раз за долгое время наелись досыта за счет Су Линя.

Следующие два дня я продолжала тренироваться. Вера принесла наряды и горсть драгоценностей, которые ей одолжила ее знакомая аристократка. В ворохе принесенной одежды нашлось даже боа. Мы подкололи платья булавками, которые дала нам Степанида Матвеевна, и весь вечер крутились у зеркала в гостиной под восхищенное аханье квартиранток.

— Мы выглядим, как самые элегантные дамы на свете. Теперь нам не смогут отказать. Завтра утром пойдем наниматься, — заявила Вера.

На следующий день мы, одетые с иголочки, подошли к клубу «Космополитен». Перед тем как войти, Вера остановилась, чтобы дать мне последние наставления.

— Мы просто обязаны получить ангажемент! Самое главное — держись уверенно. Бояться нам нечего — у нас есть номер! И ничего не говори! Говорить буду я! — сказала Вера.

— Хорошо.

— Что бы я ни сказала — всегда поддакивай. Если тебя о чем-нибудь спросят, отвечай обязательно по-французски.

— Почему по-французски?

— Потому что мы идем наниматься без импресарио — это дурной тон, «луз фэйс». Придется притвориться, что мы иностранки из Манилы и не знаем здешних порядков.

— Разве нельзя было попросить Су Линя изобразить импресарио?

— Ах, нет. Су Линь совершенно не умеет врать.

— Нов Маниле, кажется, говорят на испанском… или нет, на португальском… — стала вспоминать я.

— Но ты же не знаешь ни по-испански, ни по-португальски, — резонно ответила Вера.

Она сделала глубокий вдох, собираясь открыть массивную дверь, и напомнила мне еще раз:

— И улыбайся, что бы ни случилось! — Вера сделала еще один решительный вдох. — Ну — вперед!