Правило 69 для толстой чайки - Дарья Варденбург

В этот момент в офисе появился Михаил Петрович. В этот раз он пришел без своей обычной свиты – вместо вереницы мужчин в пиджаках его сопровождал незнакомый мне человек в черной водолазке и с глазами холодными и колючими, как кончики стальных игл. Михаил Петрович чувствовал себя неуютно, все время одергивал полы пиджака и с робостью поглядывал на своего холодноглазого спутника.

– Яша, принеси еще два чая, пожалуйста, – сказал мне Шевцов мягко, и тут же, когда он повернулся к вошедшим, его лицо приняло вежливое и отстраненное выражение.

Я обогнул Михаила Петровича и холодноглазого и мигом выскочил из офиса. Должно было произойти что-то важное, я это чувствовал, и мне было страшно любопытно. Я обернулся быстро – повариха тетя Тама как раз вскипятила чайник и сразу налила мне две чашки – и скоро уже входил к Шевцову.

Михаил Петрович занял стул Шевцова, холодноглазый – мой стул, а Шевцов стоял перед ними, облокотившись о шкаф, дверцу которого мы только что чинили. Я поставил чашки на стол и отступил в угол, надеясь, что про меня забудут и не выгонят. Михаил Петрович перебирал какие-то бумаги, лежащие у него на коленях, иногда вынимал из папки лист, мельком взглядывал и совал обратно. Холодноглазый сидел с прямой спиной, нога на ногу, руки крест-накрест на груди и, не шевелясь, смотрел на Шевцова с жестоким интересом – как коллекционер на пришпиленную булавкой бабочку.

– Вот мне тут сказали, – негромко проговорил Михаил Петрович, бросив затравленный взгляд в сторону холодноглазого, – что Репа твой лечился.

– Это давно было, – спокойно сказал Шевцов.

– Что он девушку… того…

– Укусил, – невозмутимо сказал Шевцов.

– Укусил? – переспросил Михаил Петрович.

Я был удивлен не меньше. Не я один, оказывается, в нашем городе кусаюсь.

– Она в милицию заявила, – продолжил Шевцов. – Его в дурку положили.

Холодноглазый немного наклонил голову, разглядывая Шевцова, и еле заметно усмехнулся.

– Так он… шизофреник? – Михаил Петрович с каждой минутой терялся все больше.

Шевцов ничего не ответил, словно не слышал вопроса. У меня от волнения под мышками закололо.

– Сережа, – воззвал к молчащему Шевцову несчастный Михаил Петрович. – Он ненормальный?

Шевцов отрицательно покачал головой.

– Сергей Васильевич, – вдруг заговорил холодноглазый, – а вы почему из Италии вернулись?

Шевцов на долю секунды потерял контроль, и в глубине его взгляда что-то дрогнуло.

– Меня пригласили на работу. В яхт-клуб.

– А я думал, вы к отцу вернулись, – проговорил холодноглазый. – Он у вас пожилой человек.

Шевцов ничего не сказал. В комнате воцарилось молчание. Было слышно, как сопит Михаил Петрович.

– Мне работать пора, – сказал Шевцов. – Сейчас свадьба приедет.

– Не будем задерживать, – улыбнулся, вставая, холодноглазый.

Он вышел из офиса и неторопливо направился к пирсу, сунув руки в карманы и поглядывая на кружащих над водой чаек. Михаил Петрович тяжело поднялся со стула и двинулся к двери, но задержался на пороге, обернулся к Шевцову и сказал тихо и просительно:

– Сережа, найди другого тренера.

– Кончились, – ответил Шевцов.

Пару секунд они упрямо мерились взглядами, потом Михаил Петрович отвел глаза и, посопев по-медвежьи, вышел за дверь, сжимая под мышкой свою папку.