Кто не знает братца Кролика! - Илья Бояшов

Мы развалились на задних сиденьях, прижимая пакеты с едой. Сворачиваем со Старо-Невского к Обводному. «Жестянка» хотя и подержана – но руки к ней приложили. И шеф обстоятельный. Так что хочется вечно покачиваться и чувствовать рядом девушку.

Перечисление продолжается:

– Там джакузи, автопылесос, посудомоечная машина, микроволновка, аэрогриль, который только что не летает!

Дядька крякает. Таксисту, как и нам, позарез нужен праздник! В его жизни тоже не случилось ничего стоящего! Подобное обстоятельство разрывает душу «бомбилы». Да что там разрывает! Когда тебе за пятьдесят, думать об этом просто запрещено.

Сдерживаю слово: одариваю шефа по-царски.

Весталка задрала голову на серый квадрат: ни одного огонька.

– Сейчас устроим иллюминацию! – обещаю. – Расцветим окна, зальем залы музыкой. Я разбужу своих верных лакеев. Старики натянут панталоны, отряхнут ливреи от пыли. Служанки нарядятся в фартуки. Вот с того балкона запустим в честь тебя фейерверк!

– Трепач! – смеется красавица. А сама поддерживает за локоть.

Я и перед собственной бронеплитой не умолкаю:

– За этой скалой нас ждет феерия! Тысяча и одна ночь! Золотые подсвечники и стены, обвитые виноградом. Хочешь Эльдорадо?

Она может и не отвечать.

Лихо управляюсь со всеми замками, ангел-хранитель вновь помогает, труженик, хотя в последнее время ему приходится нелегко. «Сезам» распахнулся – вступаем в чудо.

Мне даже пакет приткнуть некуда – весь пол испачкан. Брат не знает, что делать. Сам он хорош в трусах, но, кажется, трезв: впрочем, теперь все равно.

– Мы немного… посидели, – отплясывает зубами, – немного попробовали. Не знал, что так будет. Ее вырвало прямо в прихожей…

Исколотый бандерильями корридный бык, которому сует под нос красную тряпку разодетый в пух и перья нахал – бледное мое подобие.

– Только не говори, что она в батином кабинете!

Мерзавец скорбно склоняет голову.

По идее, Золушка должна наплевать на надвигающееся братоубийство. Садануть напоследок нашей чудесной дверью – прощаться при этом не обязательно. Однако весталка выхватывает тряпку у сопляка, остолопа, птенца желторотого. Поворачивается:

– Где ведро?

Скидывает на мои безжизненные руки курточку и принялась за дело. Брат даже не пытается вернуть на место отвалившуюся челюсть.

– Да помогай же, – рычу.

Голая дрянь сопит на отцовском диване. Младший с ужасом выглядывает из прихожей, бросается к невесте, намереваясь защитить пледом ее тщедушное тело.

– Таз тащи. И трехлитровую банку воды.

Сосунок готов кому угодно повиноваться.

От стервы исходит запах кислятины. На скулах – зелень. Противно переворачивать мумию, но ничего не поделаешь. Когда жердина приходит в себя, развожу марганцовку. Со стоном она пытается отказаться: сопротивление бесполезно.

Приглашенная на торжество принцесса возится за стеной. Засучила рукава, словно заправская уборщица – и ведь не бросила бизнесмена!

Брат относит возлюбленную к «толчку» – ждет, когда Адка прорыгается. Затем она отмокает в ванне, а он торчит рядом – следит, чтобы не захлебнулась. Мы с принцессой – на кухне. Спаливаю одну за одной дешевые вонючие сигареты. Даже спросить забываю – можно ли в ее присутствии выпускать из себя гнусный, как выхлопные газы у «Жигулей», дым.

Весталка замечает пишущую машинку:

– Понятно, откуда ты такой.

Пакеты выпотрошены: целая гора еды перед нами – однако не прикасаемся даже к коньяку. Иллюминации не получилось. Вот так всегда – хочешь праздника, а приходится убирать чужую блевотину.

– Не проводишь меня, бизнесмен?

Что еще остается делать!

Канал пустынен, словно Марс. Спящие утки превратились в булыжники. Неожиданное такси – нонсенс для подобного времени суток. Тем не менее хоть одно волшебство! Шеф – молодость плюс цинизм – не сдержал ухмылки, скотина. Мало того – запанибратски подмигивает. Видок парочки не допускает иных толкований: несомненно, ночью побит рекорд.

Сил не осталось соврать что-нибудь. Какой-то неведомый механизм высвобождает из моей вспотевшей ладони ее холодную лапку – созданный накануне с чарующей непосредственностью мост окончательно разведен.

– Счастливо, бизнесмен!

– Прощай, ундина.

Спросите теперь у Гоголя, господа, – скучно или нет жить на этом свете.

Наутро трясемся в «форде». Мир неизменен: вот вам идея в зародыше: неплохо бы закупить несколько подержанных яхт на Канарах и сдавать затем в аренду денежным мешкам. Идея в развитии: всю дорогу Кролик подробнейшим образом перечисляет достоинства работы на свежем воздухе. Клянется: месяца не пройдет – мы намотаем концы на кнехты в Гамбурге или в Антверпене. Завершение идеи: приезд на рынок, командор отвлечен заботой о хлебе насущном.

Сегодня в трех местах успеваем собрать навар. В тупичке за Некрасовским бойко распродаю последний ящик.

Трое злых кавказских чертей в фартуках не тратятся на словесную перепалку. Сочувственные вопли бабушек не смягчают обидчиков. Мы все-таки доигрались. Карточных шулеров трескают канделябрами – с моей физиономией знакомится увесистый бройлерный цыпленок, к тому же остекленевший от мороза. Дети гор еще раз готовы огреть меня конфискатом, однако на помощь спешит Зимовский:

– Я – Великий Умывальник! Знаменитый Мойдодыр!

– Умывальников Начальник и мочалок Командир!

Местные торговцы в некотором замешательстве. Кандидат на роль таза-монстра продолжает цитировать:

– Если топну я ногою, позову моих солдат…

– В эту комнату толпою умывальники влетят…

– И залают, и завоют, и ногами застучат…

Вот и умывальники – шофер и Васенька! Бабки разбежались и очистили поле боя. На наше счастье конкуренты больше орут: у них только один нетопырь-крепыш, по всей видимости, опытный поединщик. Васильев буднично опускает весы на его ушастую голову.

Оставаться нет смысла. Самсон прикрывает отступление. Главный организатор вскочил на ходу: где он болтался, когда нас выбивала с позиций конкурирующая банда, остается за кадром.

Под воинственный рокот Кролика (схема мести понятна младенцу: звонок – и не только проклятый рынок, но и вся прилегающая территория вплоть до 7-й Советской, заливаются кровью и до облаков загромождаются костями) актер бесполезно обшаривает свои карманы.

– Раньше славные были пятаки, – бормочет Зимовский.

В итоге прикладываю Васенькин портсигар с лаконичной мольбой на крышке не забывать Кандагара.

Кролик тем временем перечисляет будущих мстителей – сплошь ингуши и чеченцы. Мы ожидаем импровизаций – маэстро не разочаровывает: на горизонте замаячили шао-линьские монахи, которых он собирается выписать с какой-то тренировочной базы чуть ли не из-под Лхасы. Командор даже калькулятор не поленился призвать на помощь. После нескольких энергичных шлепков по клавишам, торжественно демонстрирует, во что выльется мой синяк некрасовским обидчикам. И продолжает трясти мобильником, точно шаман бубном: