Плейлист смерти - Мишель Фалькофф

Верховный_маг_Гед: Да хватит тебе. Все самое забавное только начинается!

Забавное? Мой лучший друг мертв, а кто-то пытается говорить мне о забавах? Подлее некуда.

Сэм_Голдсмит: Я отключаюсь.

Но я ждал. Несмотря на мои чувства, мне было интересно, что здесь действительно происходит.

Верховный_маг_Гед: Послушай, я могу помочь.

Помочь с чем? С тем, что моего лучшего друга больше нет? Это вряд ли.

Сэм_Голдсмит: Ты ничего не можешь для меня сделать.

Верховный_маг_Гед: Тебя удивит, сколь многое я могу. Есть вещи, которые ты хотел бы переиначить? То, что хотел бы изменить?

Конечно, есть. Но вернуться во времени вспять невозможно.

Сэм_Голдсмит: Ничего нельзя изменить. Слишком поздно.

Верховный_маг_Гед: Не для всех.

Сэм_Голдсмит: Что ты имеешь в виду?

Я ждал ответа и смотрел на мигающий курсор.

Верховный_маг_Гед: Один готов, двое остались.

Что это должно означать?

И тут я вспомнил, что Рейчел рассказала о Джейсоне Йодере. Представил, как он боялся, что его выведут из игры, и не было ничего более страшного для него, чем оказаться привязанным обнаженным перед гей-баром.

Может, это не было совпадением.

Сэм_Голдсмит: Ты говоришь о триаде хамов?

Курсор просто мигал, но как и в прошлый раз, через колонки раздалась песня из плейлиста. Я пролистывал эту песню всякий раз, когда она начиналась; было невыносимо вспоминать те обстоятельства, при которых я слышал ее в последний раз. Я попытался вырубить iTunes, чтобы музыка прекратилась, но она почему-то продолжала играть. А я по-прежнему не хотел слышать ее.

По всей видимости, мне придется смириться с этим.

– Я не понимаю, почему ни с того ни с сего ты хочешь пойти на вечеринку? – недоумевал я. Мы сидели в комнате Хейдена, окруженные предметами на тему «Звездных войн». Никто бы не подумал, что здесь живет девчонка, как пить дать. – Ты ненавидишь вечеринки. Закатываешь истерики, когда я пытаюсь вытащить тебя на нечто подобное.

– Именно поэтому мы должны пойти, – настаивал Хейден. – Если я прошу о такой странной для меня вещи, это должно быть важно, верно?

– Верно, но я по-прежнему ничего не понимаю.

– А что тут понимать? Ты вечно талдычишь, что нам нужно тусоваться с другими людьми. – Как обычно, мне трудно было понять, говорит он всерьез или нет, и это вроде как злило меня. Что такого ужасного было в том, чтобы предположить, что мы не единственные два человека в школе Либертивилль-Хай, с которыми стоит общаться? Тем более что те, другие, могут оказаться девчонками?

– Но без какой-либо на то причины?

– Кто сказал, что у нас нет причины? – Он удостоил меня улыбкой уголком рта, и я понял: ничего он мне не выдаст. Я приставал к нему с этим вопросом весь день напролет. Но безрезультатно. Это было невыносимо.

– Послушай, ты не обязан рассказывать мне абсолютно все, но мы отправляемся на вражескую территорию. Обычно это нуждается в объяснениях. – Вечеринка должна была состояться в доме Стефани Кастер, а она была членом команды Райана. Мы никогда прежде не были на подобных тусовках; парочка тех, что мы посетили, считались куда менее престижными.

– У Райана сегодня игра в другом городе. Так что все будет спокойно.

– Это не то объяснение, которого я ждал, и ты это знаешь, – сказал я, все еще пребывая в раздражении.

– Ну, иногда жизнь несправедлива.

Глупый, загадочный, рациональный Хейден.

– Ты это наденешь? – спросил я.

Он посмотрел вниз.

– А что не так с моей одеждой?

Действительно, ничего. Джинсы, кроссовки, майка с группой Vampire Weekend. Он и вправду выглядел хорошо – может, немного похудел? Так старался, а я и не заметил?

– Просто не знал, что ты торчишь на этих парнях, вот и все. Они для тебя не слишком попсовые? – Хейден обычно любил печальную, плаксивую музыку. Vampire Weekend – это мое.

– Может, сегодня я чувствую себя оптимистичнее.

– Ну тогда я рад за тебя, – сказал я. Он действительно казался оптимистичнее, чем обычно. Я вечно пытался вытащить его на вечеринки с людьми, которые могли нам понравиться. И вот теперь, когда он, наконец, хочет побыть вне дома, мы вольемся в толпу гостей Стефани Кастер. Я знал, следовало быть благодарным за то, что он вроде как хочет пойти у меня на поводу, но по какой-то причине чувствовал одно лишь раздражение. С какой стати все всегда должно происходить на его условиях?

– Ну почему ты такой засранец? – Конфронтация – это не для Хейдена. Он, должно быть, действительно взволнован перспективой идиотской вечеринки, которая столь раздражает меня.

– Я вовсе не собираюсь портить тебе малину. – Я встал с его кровати, на которой сидел, пересел за стол и принялся прокручивать список песен в iTunes на понтовом макбуке Хейдена. – Хочешь чего-нибудь бодренького? Вот тебе бодренькое. – Я кликнул «Diane Young» – В честь твоей рубашки, – заверил я его.

– Да уж, бодренькое, – засомневался он.

– Слова, правда, не слишком радостные. Сказать, что кому-то повезло, как Кеннеди, – это жестко.

– Мы собираемся беседовать о текстах ночь напролет? Пора бы выбираться отсюда.

Нет. Я заставил себя вынырнуть из дремы, в которой пребывал. Я находился не на вечеринке с Хейденом, а один, дома, с компьютером, у себя в комнате. И не был еще готов думать о том, что случилось дальше. Я попытался перезагрузить компьютер, чтобы остановить музыку, но у меня ничего не получилось. Песня продолжала играть. И ее пулеметный барабанный ритм эхом отражался от стен.

Стремно-то как. И даже более того, потому что песня звучит радостно. Словно дразнит меня.

Окошко Джи-чата звякнуло.

Верховный_маг_Гед: Ну давай же, ты можешь все вспомнить.

Этого не будет. Только не сейчас. Я не выдержу еще одну ночь без сна; вот почему все идет как идет. Это не есть реальность.

Но песня продолжала играть.

Я снова попытался закрыть iTunes и выйти из Джи-чата. Бесполезно.

Показалось, что музыка даже стала громче. Но это было невозможно.

Сердце у меня колотилось, а взглянув вниз, я увидел, как сильно дрожат мои руки. Наконец я захлопнул ноутбук. Музыка закончилась так же резко, как началась; тишина казалась почти оглушающей. Достаточно громкой, чтобы не дать мне уснуть, но выспаться действительно было необходимо.

Когда я обернулся, то увидел, что кто-то сидит на моей кровати.