Змея в конверте - Лариса Васильева

— Я хочу, хочу. Зачем метка? — Ольга говорила лихорадочно, как в бреду.

Густой спертый воздух пещеры продолжал действовать как наркотик. Она не понимала, для чего нужно прижигать ее, ужасно боялась и хотела только одного: чтобы он снова ласкал ее. Мазь начинала действовать и во много раз усиливала желание. И когда Макс развязал ей руки и сунул дымящаяся тавро, она готова была прожечь себя насквозь, лишь бы он опять приник к ней.

— Куда? Куда? — быстро спросила она, приподнимаясь.

Он направил тавро и она сделала это. Если бы он вовремя не отбросил тавро, она бы искалечила себя. Новопосвященная жрица закричала, упала навзничь, бог любви впитывал ее стоны боли и страсти. Он опять мазнул чем-то прохладным по ожогу, и через минуту она забыла о боли и хотела только одного, чтобы он дольше любил ее.

…Ольга очнулась, удивленно оглядела темные своды пещеры. Почувствовала боль в ступнях и внизу живота, невольно застонала. Тут же рядом зашевелился человек, это был Макс. Он поднялся, достал из ниши какую-то склянку.

— Сейчас все заживет, — плеснул немного жидкости на ожог на лобке, потом себе на ладонь, смазал ее ступни, потом хотел смазать и ее промежность, но Ольга отдернулась со страхом.

— Нет, не касайся меня, — наркотик переставал действовать.

— Чудачка, сейчас все пройдет. — Он провел там влажной прохладной рукой.

Она содрогнулась:

— Не трогай меня, не смей!

— О! Уже так? Лежи, не трону я тебя, не волнуйся.

— Я пойду. — Ольга поднялась, осторожно пробуя наступить на обожженные ступни, заметила рубаху и потянулась к ней.

Действие наркотика еще не прошло окончательно, она нетвердо держалась на ногах и не совсем понимала, что с нею произошло. Выскользнула из пещеры, было уже совсем темно. Костер на поляне погас, ветер стих. Быстро побежала через площадку, услышала за спиной шорох, оглянулась: кто-то приподнял занавес и скользнул внутрь. Слабый свет лампады на миг осветил женскую обнаженную фигуру.

Ольга добежала до тропинки, сообразила что нельзя показаться своим в таком наряде, вспомнила о своих вещах, каким-то чудом нашла их, быстро сбросила рубаху, натянула джинсы, кое-как попала ногами в кроссовки и тут ее кто-то схватил за руку. Она повернулась: в темноте разглядела бородатое лицо, смутно знакомое. Это был тот мужик Захар, который вел их в деревню. Тот, что помоложе, который ударил Андрея.

— Я так и знал. Что, понравились наши игры? Это ты вчера у скалы с пацаном подглядывала? Что же ты в кустах сидела, надо было бы со всеми, на поляне. Я бы тогда тебя хорошо обработал… Ну и сейчас еще не поздно…

— Пустите, — Ольга пыталась вырвать руку.

Держа ее одной рукой, другой мужик провел по груди:

— Я сразу понял, на ощупь: это не наши сиськи, я всех своих девок помню. Это я тебя там ласкал, чуял, тебе понравилось. А и тут сейчас, наедине, не хуже будет. Что ты ерепенишься, уже, небось, сама-то хочешь. После поляны трудно успокоиться, а уж Макс и вовсе заводит, хотя и поил успокоительным, да?

Он уже громко сопел, пытался расстегнуть на ней джинсы.

— Подождите, сейчас, я сама, — она отстранилась, мужик ждал. — Сейчас, сейчас…

И со всей силы, как ее когда-то учил знакомый каратист, шарахнула коленом по самому чувствительному месту. Мужик взвыл и скрутился. Ольга кинулась прочь.

У двери в избу натянула футболку и присела чтобы успокоиться на широкий порог, вроде сидела не долго, только отдышалась, а не заметила, как заснула. Проснулась от холода, ноги затекли. Оля с трудом встала, вошла в избу. Женя с Андреем лежали вместе на топчане, они проснулись от стука двери, зашевелились.

— Ты где была?

— Здесь, на пороге заснула…

— А почему не зашла? — Андрей подозрительно всматривался в нее.

— Так…

Женя и Андрей смущенно переглянулись, решили, что Оля тактично не хотела им мешать. Оля прилегла на кровать Андрея, вспомнила приснившийся ей на пороге странный сон и вновь заснула.