Семь сестер. Сестра ветра - Люсинда Райли

– Я не слишком силен по части процедурных вопросов. Но, думаю, не раньше, чем пастор увидит твое свидетельство о крещении.

– Тебе не хуже меня известно, что такового у меня нет. Можно ли получить это свидетельство у вас?

– То есть ты согласна покреститься и стать лютеранкой?

– Боже мой, Пип! Пару капель воды и крест, приложенный ко лбу, едва ли сделают меня в душе христианкой, если ты это имеешь в виду.

– Нет, но… – немного растерялся Пип, поняв, что Карин не вполне понимает суть предстоящего таинства. Да и все остальное, что с ним связано, тоже. – Я хочу сказать, что секс – это одно, вопрос в другом. Ты вполне уверена в том, что хочешь стать моей женой?

– Ах, прости меня, Пип! – воскликнула Карин, улыбаясь во весь рот. – Острая заинтересованность в решении чисто практических вопросов, связанных с законным браком, несколько заслонила от меня романтическую сторону наших взаимоотношений. Конечно же, я хочу стать твоей женой. И сделаю все, что нужно, чтобы это случилось как можно быстрее.

– То есть ты даже готова поменять веру ради меня? – Пип был явно впечатлен и растроган столь высоким накалом чувств Карин. Уж он-то хорошо знал, как много для нее значит принадлежность к еврейской нации.

– Если мои родители дадут на это согласие, то да. Дорогой, я должна быть благоразумной. И потом, я уверена, то доброе, что есть в вере каждого из нас, дарует мне прощение, приняв во внимание все обстоятельства, толкнувшие меня на такой шаг.

– Даже если я стану думать, что тебя больше интересует мое тело, чем все остальное? – неловко пошутил Пип.

– Даже так, – охотно согласилась Карин. – Завтра обязательно попрошу твоего отца разрешить мне сделать один звонок в Америку.

Пип молча проследил за тем, как Карин вышла из комнаты. И подумал, как часто она ставит его в тупик своим взрывным темпераментом и причудливым ходом мыслей. Наверное, размышлял он, ему никогда не понять ее до конца. Одно он знал точно. Если они с Карин поженятся, то в будущем ему точно не придется скучать рядом с ней.

Родители Карин перезвонили ей вечером следующего дня.

– Они согласились, – хмуро объявила она. – И не только ради того, чтобы я смогла выйти за тебя замуж. Родители полагают, что для меня во всех смыслах будет лучше, если я перейду на твою фамилию. Мало ли что…

– Я счастлив! – воскликнул Пип, заключая Карин в свои объятия и прижимаясь губами к ее губам.

– Итак… – Через какое-то время Карин высвободилась из его объятий, заметно повеселев. – Как скоро можно будет все организовать?

– Как только ты встретишься с пастором и он назначит тебе дату крещения.

– Завтра, да? – нетерпеливо спросила она, и ее рука скользнула к его паху.

– Перестань! Будь же серьезной! – укоризненно попенял Пип, с трудом удерживая сладостный стон, после чего неохотно убрал ее руку. – Ты и правда будешь счастлива навсегда остаться в Норвегии?

– Знаешь, жить можно везде. На свете полно худших мест. А что же до нас, то, как мне кажется, мы должны жить сегодняшним днем. Поживем, увидим, что будет потом. Да, мне здесь нравится. Разве что язык у вас ужасный.

– Тогда мне нужно будет немедленно заняться поисками работы, чтобы содержать семью. Либо в здешнем оркестре, либо в Осло.

– Возможно, и мне удастся найти себе подходящее местечко.

– Может быть, может быть, но только при условии, что ты освоишь на нашем «ужасном языке» не только «пожалуйста» или «спасибо», но и кое-что еще, – пошутил Пип.

– Ладно! Обещаю! Буду стараться…

– Вот и прекрасно. – Пип поцеловал возлюбленную в кончик носа. – Я знаю, у тебя все получится.

* * *

Когда Пип и Карин объявили о своем решении пожениться, Астрид устроила для всех шестерых торжественный ужин.

– То есть вы с Карин решили обосноваться у нас в Бергене? – поинтересовалась она у сына.

– Пока да, – ответил тот. – Но просьба к тебе, папа. Не сможешь ли ты помочь мне с трудоустройством?

– Конечно, я немедленно наведу справки, – пообещал Хорст. При этих словах Астрид вскочила из-за стола и заключила свою будущую невестку в объятия.

– Все! Хватит о делах! – радостно объявила она. – Сегодня у нас особый ужин. Мои поздравления, дорогая Карин. Приветствую тебя в качестве полноправного члена семейства Халворсен. Я счастлива. И отдельное тебе спасибо за то, что вернула нашего сына домой. Я ведь была уверена, что Пип станет развивать свои музыкальные таланты где-нибудь в Европе или в Америке.

Пип перевел слова матери Карин и увидел, как глаза обеих женщин заблестели от слез.

– Примите и наши поздравления, – неожиданно подал голос Бо. – Надеюсь, мы с Элле в скором будущем последуем вашему примеру.

* * *

Астрид, хорошо знавшая пастора местной церкви, отправилась к нему для разговора. Она не стала рассказывать, поставила ли она священника в известность, что невеста Пипа – еврейка, но лишь сказала, что пастор согласился безотлагательно окрестить ее. Все семейство Халворсен в полном составе присутствовало на этой сравнительно короткой церемонии. Вернувшись домой, Хорст отвел Пипа в сторону.

– Хорошо, что Карин окрестили. Во всех смыслах хорошо. Один мой приятель из оркестра недавно вернулся из Мюнхена. Выступал там с концертом. Рассказывал, что антисемитская кампания в Мюнхене набирает обороты.

– Неужели она докатится и до нас?

– Хочется думать, что нет. Хотя кто его знает, что взбредет в голову этому полоумному… Ведь у него полно сторонников не только в Германии, – задумчиво обронил Хорст. – Одному богу известно, чем это все в итоге закончится.

Вскоре Бо и Элле объявили, что они тоже остаются в Бергене. С руки Бо уже сняли гипс, но еще предстояло разрабатывать локтевой сустав, чтобы можно было начинать играть на виолончели.

– Мы оба молимся, чтобы этот процесс не затянулся надолго. Бо, он ведь такой талантливый, – поделилась с Карин Элле, когда они вечером укладывались в своей комнате. – Все его мечты только о музыкальной карьере. Но пока Бо нашел себе работу картографа в портовом магазинчике, там изготавливают и торгуют всякими картами. Прямо над магазином имеется небольшое помещение, и нам предложили поселиться там. Мы сказали хозяину, что мы супружеская пара. Так что отныне я – жена картографа.

– Вы уже настолько хорошо освоили норвежский, что можете вести разговоры и на подобные темы? – поинтересовалась у подруги Карин, не скрывая зависти по поводу их лингвистических успехов.

– У Бо результаты гораздо заметнее. Ему вообще легко даются языки. Но я тоже стараюсь изо всех сил. Сам хозяин – немец по национальности, так что никаких проблем в общении с ним у нас не возникло. Мы ведь оба хорошо говорим по-немецки.

– А вы когда-нибудь поженитесь по-настоящему?