Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

В этот самый момент Джо застонал, и глаза его распахнулись. Прикоснувшись пальцем ко лбу, он посмотрел на приставшую туда кровь. Затем приподнялся на одном локте, перекатываясь в сторону стоящего у двери Томми. На лице у Томми, надо думать, ясно все читалось.

— Все хорошо, — хрипло выговорил Джо. — Вернись.

Томми отпустил дверную ручку.

— Вот видишь, — продолжил Джо, медленно поднимаясь на ноги, — как вредно курить. Это тебе наглядный пример. Курить очень вредно для здоровья.

— Да, конечно, — согласился Томми, дивясь странности вывода, извлеченного Джо из всей этой ситуации.

Уйдя в тот день от Джо, Томми отправился к пишущей машинке марки «Смит-Корона», привинченной к подиуму перед фасадом магазина «Образцовый офис». Затем изъял из нее лист писчей бумаги, который закатывали туда, чтобы люди могли опробовать работу машинки. Там красовалась регулярная еженедельная басня в одно предложение длиной о шустрой рыжей лисе и ленивой собаке, убеждавшая Томми в том, что сейчас для всех добрых людей самое время прийти на помощь своей родине. Затем Томми закатал в машинку лист почтовой бумаги, в самом низу которой Джо всегда подделывал подпись его матушки. «Уважаемый мистер Саварезе», — напечатал он кончиками указательных пальцев. А потом остановился. Выкатив лист почтовой бумаги из пишущей машинки, Томми отложил его в сторону и поднял взгляд на полированный черный камень, облицовывавший фасад магазина. Его отражение глянуло на него в ответ. Затем Томми подошел открыть дверь с хромированной ручкой и оказался немедленно перехвачен взглядом худого седовласого мужчины, чьи брюки были перехвачены ремнем где-то в районе его диафрагмы. Этот мужчина частенько наблюдал за Томми с порога своего магазина, пока мальчик печатал оправдательные записки, и каждый четверг Томми думал, что он сейчас подойдет и скажет ему отсюда проваливать. На пороге магазина, которого он раньше никогда не переступал, мальчик заколебался. В том, как мужчина напряг плечи и чуть запрокинул голову, Томми узнал собственную манеру. То же самое он всегда делал, сталкиваясь с большой незнакомой собакой или еще каким-то зубастым животным.

— Чего тебе, сынок? — спросил мужчина.

— Сколько стоит лист бумаги? — спросил Томми.

— Листами я бумагу не продаю.

— Понятно.

— Что дальше?

— А сколько тогда стоит пачка?

— Пачка чего?

— Бумаги.

— Какой бумаги? Для чего?

— Для писем.

— Каких писем? Личных? Деловых? Она тебе самому нужна? Ты собираешься написать письмо?

— Да, сэр.

— Хорошо. Так что это за письмо?

Несколько секунд Томми серьезно обдумывал вопрос. Ему совершенно не хотелось получить какую-нибудь не ту бумагу.

— Письмо с угрозой убийства, — наконец сказал он.

Невесть почему, но это заявление рассмешило мужчину. Обойдя вокруг прилавка, он нагнулся открыть ящик.

— Вот, — сказал он, вручая Томми лист плотной коричневой бумаги, гладкой и приятной на ощупь, как марципан. — Моя лучшая двадцатипятицентовая бумага из хлопчатобумажного сырья. — Мужчина по-прежнему смеялся. — Уж позаботься как следует их убить, ладно?

— Да, сэр, — сказал Томми. Затем он вернулся к пишущей машинке, закатал туда лист фасонной бумаги и за полчаса напечатал то самое послание, которое в конечном итоге собрало на тротуарах вокруг Эмпайр-стейт-билдинг многолюдную толпу. Такого результата Томми вообще-то не очень ожидал. Собственно говоря, он так толком и не знал, на что он надеялся, отправляя свое послание издателю нью-йоркской «Геральд трибьюн». Томми просто хотел помочь дяде Джо найти дорогу домой. Он не был уверен, к чему все это приведет, поверят ли вообще его письму, хотя на его взгляд оно звучало до жути официально и реалистично. Закончив печатать, Томми аккуратно вынул письмо из пишущей машинки и вернулся в магазин.

— А сколько стоит конверт? — спросил он.