Созидательный реванш - Юрий Поляков

— Вы еще вспомните распад СССР и назовите это трагедией…

— Распад Союза — это трагедия.

— Почему? Ведь все его республики где были, там и остались, никуда они не делись. Просто управляются они теперь не из единого центра в Москве, а сами по себе. Произошла децентрализация управления. И в чем тут трагедия?

— А Крым вам не жалко?

— Я могу взять билет на поезд и поехать в Крым в любой момент. Но даже этого я не делаю, потому что в Турции лучше. Нечего жалеть! Самого повода нет.

— А вот те люди, которые там живут, фактически попали в другую страну, где их заставляют быть украинцами!

— Вы хотите сказать, что украинцем быть плохо? И что вообще это значит «быть украинцем», «быть русским»?

— Быть украинцем не плохо, но нельзя стать украинцем, если ты русский. И я бы не хотел оказаться на их месте. Вас их проблемы не волнуют, вам достаточно сесть в поезд. А меня волнуют! Их заставляют учить украинский язык! Они протестуют.

— Кошмар — людей заставляют знать язык страны пребывания!.. Но почему они не хотят его выучить? А я вам скажу почему: им просто лень! Лень-матушка, конечно, вперед нас родилась, но идти под знаменем лени на баррикады — это уж слишком!..

— Переучить язык-то можно. Но сменить этническую идентичность нельзя.

— Стоп. Национальная идентичность в условиях современного города — фикция. Вот квартира, где живет человек. Вот троллейбус, на котором он едет утром на работу в офис. Вот офис с компьютером, собранным в Тайване, и с загруженной в него американской программой «Виндоус». Где в этих координатах «дом-работа-магазин» спрятана этническая идентичность? Какая разница, украинец едет в троллейбусе на работу или русский? Или вы верите, что после насильственной украинизации изменится троллейбус?

— А будут и другой троллейбус, и другой дом, и магазин! Голубенький троллейбус развалится, сменится другим…

— То есть русские идут на баррикады против Украины, чтобы им не меняли старые троллейбусы новыми!.. Слушайте, вот вы, как патриот, наверное, хотели бы, чтобы Россия была такая же могучая, как Америка?

— Я бы даже хотел, чтобы она была еще могучее!

— Но тогда бы нас точно так же не любили, как Америку. И какой-нибудь иностранный дядя ругал бы сейчас Россию.

— Ну и ради бога! Пусть глумятся, как хотят.

— То есть вы хотите заменить одного дракона другим?

— Нет. Я хочу, чтобы Россия была самодостаточным, мощным государством, которое развивается, как само считает нужным.

— Совсем недавно Бари Алибасов метко заметил, что о величии мечтают только отсталые страны… А в развитых люди просто живут и получают удовольствие.

— Уверяю вас: даже в Люксембурге есть люди, которые мечтают о том, чтобы Люксембург стал самостоятельным и исторически значимым государством.

— Что-то я не слышу голосов о великой Швейцарии или великом Люксембурге от моря до моря. Или вы хотите сказать, что любая европейская страна мечтает о великой себе?

— Конечно! Я уверен, что есть великодержавные люксембуржцы! Вот и Россия сейчас возвращается к традиционным для себя формам сильного государства во всех сферах деятельности. И ничего страшного в этом нет! Франция и Германия, где государство пронизывает все поры общества, не боятся этого, а нам чего стесняться?

— Вы хотите сказать, что Германия и Франция, которые критикуют путинскую Россию за откат от демократии, на самом деле еще более авторитарные государства?

— Да они круче гораздо! У них журналист не может позволить себе того, что может наш!

— То есть со свободой слова у нас в стране все в порядке?

— О чем вы говорите, конечно!

— А с другими свободами? Со свободой шествий, например… Вы, наверное, ярый противник проведения гей-парада в Москве?

— Разумеется. Конечно, я против! Зачем то, что является маргинальным проявлением человеческой природы, выпячивать? Ну давайте еще устроим гей-парад каких-нибудь… А если завтра захотят устроить шествие люди с родовыми травмами? Тоже разрешать?

— Ни хрена себе! Инвалидов, значит, тоже нужно ущемить в конституционных правах? То есть больным ДЦП, слепым, колясочникам, глухим нужно запретить обращать внимание на себя с помощью митингов и шествий?

— Пусть они живут своей жизнью, у них есть свой спорт, свои клубы — пусть там они… Но парады по центру Москвы им проводить не нужно. Парады по центру столицы должны вселять в людей веру в здоровое начало! Человечество старается ориентировать людей — в том числе и с помощью красочных шествий — на норму, а не на отклонение от нее. Это вам не Европа! У нас не будут ходить ни фашисты, ни педерасты. Я категорически против!

— Однако гомосексуализм — модная тема. Сейчас многие писатели уделяют самое пристальное внимание теме однополых отношений.

— Я тоже уделяю! Вот вы даже не знаете, а у многих вызвало чувство неприятия то, что в моей пьесе «Женщины без границ» довольно серьезно затронута лесбийская тема. Мне даже звонил Меньшов, который был на премьере, и высказывал недовольство. Он посчитал, что это лишнее и отталкивает зрителя от героини. Что ж, он имеет право на такую точку зрения. Тем не менее лесбийская тема в этой пьесе у меня если не главная, то одна из самых значительных. Так что, несмотря на свой консерватизм, я не чужд веяниям времени!

…Это правда. Писатель Поляков много пишет о межполовых вопросах. В его пьесах постоянно кто-то разводится или обсуждает возможность развода. И это неспроста!

— Я женат больше тридцати лет — и у меня было много кризисных ситуаций в семейной жизни. И у моих друзей тоже. Только они поменяли жен, а я нет. Я понял, что каждый человек переживает несколько браков в жизни. Но есть люди, которые умеют из одного брака плавно переходить в другой, не меняя жену или мужа.

— А почему вы решили жену не менять?

— Ничего я не решил. Решают как раз поменять. А если наоборот, то…

— …то не решаются поменять. Вы, я вижу, поменять жену так и не решились. Почему?

— Я просто не задумывался над этим, у меня вопрос так не стоял… Но зато во многих моих спектаклях исследуется вопрос прочности брака, возрастных кризисов и испытания прочности семьи внезапно привалившими деньгами. Когда к человеку приходят деньги, он часто полностью меняет жизнь. И жену тоже. Это подробно описано в моих романах «Грибной царь», «Замыслил я пробег», «Хомо эректус». Последний, кстати, самый посещаемый в Москве спектакль, потому что его играют четыре-пять раз в месяц в зале на тысячу двести мест! Моя пьеса собирает даже больше, чем чисто коммерческая пьеса «Влюбленный таксист». Я получаю неплохие проценты со сборов!..

Вы только обязательно запишите вот что… У меня в Москве сейчас идет пять пьес. Две в Художественном театре им. Горького, одна в театре Рубена Симонова и две в Театре сатиры. Я один из самых востребованных современных драматургов. У меня «Козленок в молоке» пятьсот раз уже поставили! Аналогов нет. И по всей стране у меня идет очень много спектаклей. В Кирове вот я был недавно на премьере, в Рязани… Я сегодня единственный драматург, который пишет социально-нравственную острую комедию. Никто так не может. Пишут или постмодернистскую или бесконечные перелицовки «Чаек», «Дядь Вань», «Трех сестер»… Мне вообще непонятно, зачем это делается. Я к Акунину вообще с уважением отношусь, но мне непонятно, зачем человек в пятьдесят лет пишет перелицовку «Чайки»! Перелицовкой классики мы, молодые поэты, занимались в двадцать лет, когда шло собственное становление. А когда человеку скоро о смерти будет нужно думать, а он пародирует Чехова, стоит спросить: чего ты вообще делаешь в литературе.